У Баэрда не было никаких сомнений. В то самое мгновение, когда на черном холме появилась окутанная туманом фигура, он понял, что это такое. Каким-то странным образом он знал это еще до ее появления. Именно поэтому он здесь, понял Баэрд. Донару это неизвестно, но именно поэтому старейшине приснился сон, что к ним кто-то придет, поэтому дорога привела Баэрда в эту ночь к дому, у которого стояла Элена, поджидая его. Казалось, это произошло уже очень давно.
Он не мог ясно разглядеть фигуру, но это не имело значения, никакого значения. Он знал, что происходит. Словно все горести, уроки и усилия его жизни, их с Алессаном жизни, привели его к этой реке под этой зеленой луной, чтобы здесь нашелся человек, который будет точно знать, что за фигура стоит на черном холме и какова природа ее силы. Силы, которую Ночные Ходоки не могли преодолеть, потому что не могли понять.
Он услышал за своей спиной всплеск и интуитивно понял, что это Маттио. Не оборачиваясь, он протянул ему свой странный меч. Иные – игратяне, вызванные его ненавистью, – снова скапливались на западном берегу.
Он не обращал на них внимания. Они были всего лишь орудиями. В данный момент они не имели никакого значения. Им уже нанесло поражение мужество Донара и Ходоков; сейчас лишь туманная фигура на холме имела значение, и Баэрд знал, как с ней справиться. Для этого не понадобятся мечи, даже эти мечи из колосьев. Это уже в прошлом.
Он сделал глубокий вдох, поднял руки и вытянул их в сторону туманной фигуры на холме, точно так же, как эта фигура протягивала руки к ним. И громко крикнул в эту странную ночь, с сердцем, до краев наполненным старым горем и уверенностью молодости, сознавая, что Алессан произнес бы эти слова лучше, но понимая, что сейчас это его задача, раз он знает, что надо делать:
– Сгинь! Мы тебя не боимся! Я знаю, кто ты и в чем заключается твоя сила! Сгинь, не то я назову твое имя и разрушу твою власть – ведь мы оба знаем, какой силой обладают имена этой ночью!
Постепенно хриплые вопли на другом берегу реки затихли, как и шепот Ходоков. Стало очень тихо, смертельно тихо. Баэрд слышал трудное, болезненное дыхание Маттио прямо у себя за спиной. Но не оглянулся. Он ждал, стараясь проникнуть взглядом сквозь туман, который укутывал фигуру на холме. И ему показалось, и сердце забилось сильнее, что ее поднятые руки слегка опустились. Что завеса тумана слегка рассеялась.
Больше он ждать не стал.
– Сгинь! – снова, еще громче, крикнул он; теперь в его голосе звенела уверенность. – Я сказал, что знаю тебя, и я говорю правду. Ты – дух этих захватчиков. Ты – присутствие на полуострове Играта и Барбадиора! Ты – тирания на землях, некогда бывших свободными. Ты – поругание и гибель этих полей. Ты использовал свои чары на западе для осквернения, для уничтожения имени. Твоя мощь – это сила тьмы и тени под этой луной, но я тебя знаю и могу назвать твое имя, и все твои тени исчезнут!
Он произносил эти приходящие к нему слова и видел, что в них заключается правда! Это происходило. Он видел, как рвется и уплывает туман, словно подхваченный ветром. Но даже среди радости что-то его сдерживало: он понимал, что победа одержана только здесь, только в этом нереальном месте. Его сердце одновременно было переполненным и опустошенным. Баэрд вспомнил о своем отце, погибшем у Дейзы, о матери, о Дианоре, и его руки словно окаменели, хотя за спиной и нарастал изумленный ропот надежды.
Маттио что-то говорил сдавленным шепотом. Баэрд понял, что это молитва.
Иные в беспорядке топтались на западном берегу реки. Баэрд стоял неподвижно, с вытянутыми вперед ладонями, с кипящим сердцем, и видел, как окутывающие их предводителя тени поднимаются и расточаются, как их сдувает за гребень холма. В какой-то момент Баэрду показалось, что он ясно видит эту фигуру. Ему показалось, что он видит стройного бородатого человека среднего роста, и он понял, который из тиранов перед ним. И при виде его в душе Баэрда что-то взлетело и выплеснулось на поверхность, подобно волне, омывшей его сердце.
– Меч! – прохрипел он. – Быстро!
И протянул руку назад. Маттио вложил меч в его ладонь. Стоящие перед ним Иные начали отступать, сначала медленно, потом быстрее и внезапно побежали. Но это вовсе не имело значения, никакого значения.
Баэрд смотрел на фигуру на холме. Он увидел, как последние тени унеслись прочь, и снова возвысил голос, выплеснул в крике страсть своей души:
– Подожди! Если ты – игратянин, если ты действительно колдун из Играта, ты тот, кто мне нужен! Подожди меня, я иду! Во имя моего дома и моего отца – я иду за тобой! Я – Баэрд ди Тигана бар Саэвар!
Продолжая выкрикивать слова вызова, он бросился в воду, как безумный, поднимая брызги, бегом преодолел реку и выбрался на противоположный берег. Сквозь подошвы мокрых сапог мертвая земля казалась ему льдом. Он понял, что ступил на почву, где нет места жизни, но сегодня ночью, сейчас, перед лицом стоящей на холме фигуры, это тоже не имело значения. И если он погибнет, это тоже не будет иметь значения.
