Баэрд посмотрел на запад. Игратяне спускались с ближайшего холма. Он видел блеск их оружия в лунном свете. Это не сон, сказал себе Баэрд. Не сон.
Рядом с ним был Донар, суровый и непоколебимый. Маттио стоял за ними, на его лице читался страстный вызов. Мужчины и женщины собирались за их спинами и вокруг них, и у всех в руках были мечи из колосьев, и все выглядели одинаково: непреклонными, решительными и бесстрашными.
– Пойдем? – спросил Донар, поворачиваясь к ним. – Пойдем и сразимся с ними за поля и за наш народ? Вы пойдете со мной на битву?
– За поля! – закричали Ночные Ходоки и подняли свои живые мечи к небу. То, что крикнул Баэрд ди Тигана бар Саэвар, прозвучало только в его сердце, не вслух, но он бросился вперед вместе со всеми, держа в руке колос, как длинный меч, чтобы сражаться под бледно-зеленой луной этого заколдованного места.
Когда Иные, серые, чешуйчатые, слепые, кишащие личинками создания, погибали, крови никогда не было. Элена понимала, почему это так, Донар много лет назад объяснил ей: кровь означала жизнь, а их ночные противники были врагами любой формы жизни, ее полной противоположностью. Когда они падали под ударами мечей из колосьев, из них ничего не вытекало, ничего не просачивалось в землю.
Их было так много. Их всегда было много, они кишели серой массой, сползающей вниз с холмов в реку, возле которой сейчас заняли позицию Донар, Маттио и Баэрд.
Элена приготовилась к сражению среди громкого, кипящего зеленого хаоса этой ночи. Она боялась, но знала, что может справиться со страхом. Она помнила, как смертельно испугалась в своем первом бою, недоумевая, как она – она, которая едва могла поднять меч в дневном мире, – сможет сражаться против таких отвратительных созданий, похожих на кошмарный сон.
Но Донар и Верзар успокоили ее: здесь, в зеленой волшебной ночи, имели значение душа и сила духа, здесь мужество и страсть придавали форму и силу телам, в которых они оказывались. Элена ощущала в себе подобную силу в ночи Поста, она становилась гораздо более гибкой и быстрой. Это тоже испугало ее в первый раз и пугало потом: под этой зеленой луной она могла убивать. Ей пришлось примириться с этой мыслью, приспособиться к ней. Им всем приходилось – в той или иной степени. Ни один из них не оставался точно таким же, каким был под солнцем и двумя лунами у себя дома. Тело Донара в ночь сражения с каждым годом все больше приближалось к прежнему, давно утраченному облику.
Точно так же Баэрд явно вернулся в свое прошлое, гораздо дальше, чем можно было предполагать или ожидать. Он сказал – пятнадцать. Не четырнадцать, иначе ему бы не позволили участвовать. Этого она не понимала, но у нее не осталось времени на разгадывание головоломки. Иные уже переходили через реку, они пытались выйти на берег, облаченные в уродливые формы, которые создало ее воображение.
Элена увернулась от сокрушительного удара боевого топора, нанесенного чудовищем, с которого текла вода, пока оно карабкалось на берег, приближаясь к ней, сжала зубы и рубанула мечом сверху вниз с точностью и силой, которых никогда в себе не подозревала. Почувствовала, как ее клинок, ее живой меч, с хрустом пробил чешуйчатую броню и погрузился в кишащую личинками плоть врага.
Она с усилием выдернула оружие, ей было ненавистно убийство, но еще больше, неизмеримо больше она ненавидела Иных. Элена обернулась и едва успела блокировать другой удар сверху, потом отступила на шаг под натиском двух новых тварей с открытыми пастями, наступающих справа. Подняла меч в отчаянной попытке отразить их нападение.
Внезапно перед ней остался только один из двух Иных. Потом ни одного.
Она опустила меч и посмотрела на Баэрда. На своего незнакомца с дороги, на обещание, которое дала ей эта ночь. Он мрачно улыбнулся ей, стоя над телами только что убитых им Иных. Он улыбнулся, он спас ей жизнь, но ничего не сказал ей. Повернулся и двинулся вперед, к берегу реки. Она смотрела ему вслед, видела, как его мальчишеское тело устремилось в самую гущу боя, и не знала, то ли поддаться приливу надежды, внушенной его мастерством убивать, то ли горевать из-за выражения его слишком юных глаз.
И снова на подобные мысли не было времени. Река теперь кипела и бурлила, взбаламученная телами Иных, входящих в нее. Крики боли, вопли ярости и гнева вспарывали зеленую ночь, словно клинки. Она увидела Донара южнее у берега. Он размахивал мечом, держа его двумя руками и описывая им круги. Увидела рядом с ним Маттио, рубящего и колющего, прочно стоящего среди упавших тел, непоколебимого в своем мужестве. Вокруг нее Ночные Ходоки Чертандо бросались в кипящий котел битвы.
