И тут внезапно его стало тревожить что-то еще. Что-то совсем другое. Уголком сознания он ощутил отвлекающее от мыслей, назойливое беспокойство. Что-то ему следовало знать, о чем-то помнить.
Потом, так же без предупреждения, это что-то вышло на первый план и заняло свое место.
Он точно понял, что было не так.
Дэвин на мгновение прикрыл глаза, борясь с внезапно охватившим его парализующим страхом. Потом, как можно тише, начал двигаться вдоль западной стены, прочь от камина, где все это время стоял.
Алессан заговорил, почти что сам с собой. Он сказал:
– Это, конечно, меняет дело. Это многое меняет. Мне необходимо время, чтобы все обдумать, но, полагаю, это нам может даже помочь. Это может быть подарком, а не проклятием.
– Как? Ты и в самом деле глупец? – воскликнула его мать. – Они славят имя тирана на улицах Авалле!
Дэвин вздрогнул при звуке этого старого названия от боли отчаяния, прозвучавшей в этом возгласе, но заставил себя не останавливаться. В нем росла пугающая уверенность.
– Я тебя слышу, я понимаю. Но разве ты не видишь? – Алессан снова встал коленями на ковер рядом с креслом матери. – Армия игратян уходит домой. Если ему придется сражаться, то это будет армия из наших людей и из тех немногих игратян, которые останутся с ним. Как ты думаешь, мама, что сделает барбадиор в Астибаре, услышав об этом?
– Он ничего не сделает, – уныло ответила Паситея. – Альберико – нерешительный человек, по уши запутавшийся в собственной паутине, все нити которой ведут к тиаре императора. По крайней мере четвертая часть армии игратян останется с Брандином. А народ, который его прославляет, – самый угнетенный из всех народов полуострова. Если они радуются, тогда что происходит в других провинциях, как ты думаешь? Ты воображаешь, что человек, который отказался от своего королевства ради этого полуострова, не сможет собрать армию в Кьяре, Корте и Азоли для борьбы против барбадиоров? – Она снова раскашлялась, ее тело сотрясалось еще сильнее, чем прежде.
Дэвин не знал ответа на этот вопрос. Он даже и не пытался гадать. Он знал, что равновесия больше не существует, того равновесия, о котором говорил и с которым так долго играл Алессан. И он знал еще кое-что.
Дэвин подобрался к окну. Подоконник был примерно на высоте его груди. Не в первый раз он пожалел о своем маленьком росте. Потом вознес благодарность богам за качества, компенсирующие этот недостаток, коротко помолился Эанне, уперся ладонями, сильно толкнул тело вверх и перелетел, словно гимнаст, через подоконник. Позади все еще кашляла Паситея, резким, надрывным кашлем. Вскрикнул Данолеон.
Дэвин споткнулся и упал, врезавшись плечом и бедром в колонну. Потом вскочил и рванулся вперед, как раз вовремя, чтобы заметить, как кто-то в бежевой одежде, скорчившийся под окном, подпрыгнул и с проклятиями бросился бежать со всех ног. Дэвин нащупал у пояса кинжал, его захлестнула слепая, безрассудная ярость. Слишком шумно было в последнее время на поле для игры в мяч. Так же шумно, как раньше, когда жрец оставил детей одних.
Только на этот раз он оставил их, чтобы шпионить.
У окна появился Алессан, из-за его плеча выглядывал Эрлейн.
– Саванди, – задыхаясь, крикнул Дэвин, – подслушивал!
Он бросил эти слова через плечо, потому что уже мчался вслед за шпионом. В какую-то долю секунды он с благодарностью и удивлением вспомнил целителя Ринальдо и то, что тот сделал с его ногой в сарае в Чертандо. Затем его снова захлестнули гнев, и страх, и необходимость во что бы то ни стало поймать жреца.
Не замедляя темпа, Дэвин перемахнул через каменную балюстраду в конце портика. Саванди, несущийся со всей доступной ему скоростью, резко свернул на запад, к дальней части святилища. Слева на некотором расстоянии Дэвин видел играющих на поле детей. Он стиснул зубы и побежал дальше. «Эти проклятые жрецы! – думал он, задыхаясь от ярости. – Неужели они все погубят, даже сейчас?»
Если в святилище станет известно, кто такой Алессан, то эти сведения очень быстро дойдут до Брандина Игратского, Дэвин в этом не сомневался. И хорошо понимал, что тогда произойдет.
А потом у него мелькнула еще одна мысль, приведшая его в ужас. Он побежал еще быстрее, его ноги так и мелькали, легкие готовы были разорваться. Мысленная связь. Что, если Саванди сможет связаться с королем? Что, если шпион Брандина сможет передать ему сообщение на Кьяру прямо сейчас?
Дэвин выругался про себя, но не вслух, экономя дыхание для бега. Саванди, худой и быстрый, пробежал по дорожке мимо небольшого строения слева и резко свернул направо, примерно в двадцати шагах от Дэвина, огибая сзади храм.
Дэвин ринулся за угол. Саванди нигде не было видно. Дэвин на мгновение замер, охваченный паникой. Здесь не видно было ни одной двери в храм. Лишь густая, только начинающая зеленеть живая изгородь слева.
Потом он заметил место, где кусты слегка дрожали, и бросился туда. В самом низу была пробита брешь. Он упал на колени и протиснулся сквозь изгородь, оцарапав лицо и руки.
