– Вряд ли. Ты сам сказал, что он не успел послать сообщение. И вполне правдоподобно объяснение, будто его убили разбойники в окрестностях святилища, как это представил Торре. У короля Западной Ладони сейчас есть более важные заботы, чем один из мелких шпионов. Это меня не волнует, Эрлейн, но все же спасибо за беспокойство. – Он улыбнулся холодной улыбкой. Эрлейн нахмурился и отошел.
– А что тебя волнует? – спросил тогда Дэвин у принца.
Но Алессан ничего не ответил.
Высоко над палубой «Сокола» Дэвин ждал вместе с остальными, когда распахнутся двери дворца, и пытался унять биение сердца. Но это было трудно: возбуждение и радостное ожидание, которые в течение трех дней нарастали на острове, перешли все границы и стали почти ощутимыми, когда вышел сам Брандин и спокойно направился вниз, к молу, с небольшой свитой, в которую входил один сгорбленный, лысеющий старик, одетый точно так же, как король.
– Шут Брандина, – ответил на вопрос Дэвина висящий на снастях рядом с ним человек из Корте. – Что-то связанное с магией, как положено у них в Играте. Лучше нам этого не знать, – буркнул он.
Дэвин впервые смотрел на человека, который уничтожил Тигану, и пытался представить себе, что было бы, если бы у него сейчас оказался в руках лук и он бы стрелял так же искусно, как Алессан или Баэрд. Расстояние для стрельбы было большое, но не невозможное: вниз, через водное пространство, в одинокого, скромно одетого бородатого человека, стоящего у моря.
Рисуя себе полет этой стрелы в лучах утреннего солнца, он вспомнил другой разговор с Алессаном, на борту «Сокола» в ту ночь, когда они приплыли на Кьяру.
– Какой поворот событий был бы для нас желательным? – спросил тогда Дэвин.
Как раз перед их отплытием до пролива Корте дошли слухи, что большую часть Второй роты барбадиорских наемников Альберико теперь отозвали из приграничных фортов и городов Феррата и двинули вместе с другими войсками в сторону Сенцио. При этом известии лицо Алессана побледнело, и в серых глазах внезапно вспыхнул жесткий блеск.
Почти как у его матери, подумал Дэвин, но ему и в голову не пришло сказать это вслух.
Тогда на корабле Алессан быстро повернулся к нему, услышав этот вопрос, потом снова перевел взгляд на море. Время было позднее, ближе к рассвету, чем к полуночи. Никто из них не мог спать. Обе луны стояли высоко в небе, и вода сверкала и искрилась в их смешанном сиянии.
– Какой поворот событий был бы для нас желательным? – повторил Алессан. – Я не совсем уверен. Думаю, что знаю, но пока не могу сказать наверняка. Вот поэтому мы и собираемся посмотреть на этот Прыжок.
Они прислушались к звукам, издаваемым кораблем в ночном море. Дэвин прочистил горло.
– А если она потерпит неудачу? – спросил он.
Алессан молчал так долго, что Дэвин уже решил, что тот не собирается отвечать. Потом он сказал очень тихо:
– Если женщина из Чертандо потерпит неудачу, то Брандин пропал. Я в этом почти уверен.
Дэвин бросил на него быстрый взгляд.
– Но тогда это будет означать…
– Да, это будет означать несколько вещей. И одна – это то, что мы вернем себе имя. А другая – то, что Альберико будет править Ладонью. Почти наверняка еще до конца года.
Дэвин пытался это осознать. «Если мы собираемся их уничтожить, мы должны уничтожить их обоих», – вспомнил он слова принца, сказанные в охотничьем домике Сандрени, когда сам Дэвин прятался на чердаке.
– А если ей удастся это сделать? – спросил он.
Алессан пожал плечами. В голубом и белом свете лун его профиль казался созданным из мрамора, а не из плоти.
– Скажи мне сам. Сколько людей из провинций будет сражаться против Империи Барбадиор за короля, который вступил в брак с морями Ладони через женитьбу на морской невесте родом с этого полуострова?
Дэвин задумался.
– Многие, – ответил он наконец. – Мне кажется, многие будут сражаться.
– Мне тоже так кажется, – согласился Алессан. – Тогда возникает следующий вопрос: кто победит? И следующий: можем ли мы как-нибудь повлиять на это?
– А мы можем?
Алессан взглянул на него и лукаво улыбнулся:
– Я всю жизнь прожил с верой в это. Очень скоро мы сможем проверить.
Тут Дэвин прекратил расспросы. От сияния двух лун было очень светло. Вскоре Алессан прикоснулся к его плечу и указал другой рукой вперед. Дэвин увидел высокую темную массу земли, поднимающуюся вдали из моря.
– Кьяра, – сказал Алессан.
Вот так Дэвин впервые увидел этот остров.
– Ты тут уже бывал раньше? – тихо спросил он.
Алессан покачал головой, не отрывая глаз от темной горы на горизонте.
– Только во сне, – ответил он.
– Она идет! – закричал кто-то на верхней мачте корабля из Азоли, пришвартованного рядом с ними; этот крик был немедленно подхвачен и понесся от корабля к кораблю вдоль гавани, превращаясь в нетерпеливый рев.
А затем стих, превратившись в сверхъестественную, леденящую тишину, когда массивные бронзовые двери дворца Кьяры широко распахнулись и в дверном проеме появилась женщина.
