— А ты с Тигром теперь, да? И как он в постели? Говорят, монстр, — девчонка, живущая в соседней комнате в общаге, встретила меня у нашей двери, когда я утром, пошатываясь на несводящихся ногах, доползла-таки до своего этажа, проклиная по пути отсутствие лифта, собственной выносливости и границ приличия у моего парня, только ближе к пяти решившего, что на сегодня секса хватит.
Мы поспали буквально два часа, потом эта невыносимая машина проснулся, снова затребовал секса, после умотал на пробежку… Терминатор сумасшедший. А потом довез меня до общаги, потому что сегодня были важные пары, а на мне — ни одной не пропахшей безудержным развратом вещи.
После пар он собирался опять меня забрать, и теперь все внутри одновременно нудно болело, требуя небольшого отдыха и сладко ныло, призывая наплевать на физиологию и пользоваться моментом.
Правда, конкретно сейчас я хотела только добраться до своей норки и залечь туда в спячку.
Пофиг на пары, вот реально…
По лестнице поднималась, страдая и стеная, и праздные вопросы мне сейчас вообще были не в тему.
— Иди нафиг, — от души послала я любопытную девчонку, повернулась к двери, удивленно подняла брови, обнаружив рядом с порогом корзину, наполненную фруктами и ягодами. В шикарном продуктовом наборе угадывались даже очертания фирменных коробочек со вкусненькими пирожными, которые я видела когда-то через витрину самой дорогой в нашем городе кондитерской.
— Это чего? — удивленно моргнула я.
— Не знаю… — соседка, привычно проглотив мое хамство, пожала плечами, — может, забыл кто? Давай заберем?
Я покосилась на нее неодобрительно.
Просто так заберем, значит?
Какая интересная!
И как легко на чужое лапу готова наложить!
Воровство в общаге процветало, к сожалению.
И по мелочи: стырить со стола в общей кухне забытую там пачку печенья или конфет — вообще нефиг делать. А если ты в шкафчике пачку с чаем или кофе оставишь, типа, чтоб не таскать каждый раз из комнаты, то с ними сто процентов можно будет попрощаться. Народ в общаге жил простой: что не приколочено, значит общее.
И по крупному тоже таскали, если не уследишь. У меня, еще в первую неделю после заселения сперли шикарный дорогой лифчик!
Блин, я до сих пор злилась, когда вспоминала!
И, главное, дверь-то оставила открытой всего на пять минут! Побежала внезапно в туалет…
А за это время кто-то в комнату зашел и сдернул висящее на стуле бельишко… Твари. Ничего святого. Я на этот лифон из интимисими копила месяц.
И вот теперь я со все возрастающим подозрением осматривала соседку, гадая, а не она ли мой красный чудесный лифчик подрезала? Ну, а что? Раз так легко на чужое зарится?
Надо бы зайти в комнату к ней, поискать…
Но сил на это не было, промежность, основательно натертая моим бешеным Тигриком, требовала к себе внимания, и потому я, ничего не сказав, просто потянула открытку, приколотую на самом видном месте на ручке корзинки.
«Василисе».
О, как!
— Это — наше! — сурово рявкнула я и продемонстрировала открыточку, — не тяни лапы свои! И вообще… Какой у тебя размер груди?
Соседка, порядком сбледнув с лица, скоренько свалила к себе.
А я, проводив ее задумчиво-мстительным взглядом, открыла дверь и, с натугой оторвав от пола корзину с фруктами (не поскупился кто-то, килограмм пять там точно было), завалилась в комнату.
Васька уже не спала, сидела, печально уставившись на свой телефон, моргала красными воспаленными глазами.
— Ты чего? — спросила я, вместо приветствия, водрузив корзину на стол.
— Что это? Тигр тебе подарил? — вопросом на вопрос ответила Васька, но я покачала головой.
— Нет, это тебе.
И отдала ей открытку.
Вася с недоумением подняла брови, почитала открытку, затем принялась осматривать корзину.
— Но… — подняла она на меня огромные голубые глаза, полные изумления, — это, наверно, ошибка… Да? Кто бы мне мог такое?..
— Камешек? — пожала я плечами, проходя к своей койке и со стоном упав на нее.
Бо-о-оже…
Какое блаженство…
Никуда не пойду.
Пусть все лесом валят…
Вася пару минут напряженно размышляла, затем неуверенно пробормотала:
— Ну… Он же не в городе… Вряд ли…
— Ну, значит, кто-то другой тебя срисовал…
— Да кому я нужна… — пожала она плечами, и я только фыркнула весело:
— Наивное летнее дитя… Ладно, иди ставь чайник, будем все это пробовать.
— Но вдруг это не нам, все же? Тут столько всего… И дорого, наверно… А вот это что, я вообще не знаю…
— Вася! — нетерпеливо оборвала я ее блеяние, — не беси меня! Я устала за ночь. Я хочу вкусняшек и охлаждающую мазь между ног!
— А зачем мазь? — с недоумением заморгала Вася, но я не ответила, решив, что она так стебется надо мной.
Тоже мне, наивняшка!
Весик, вон, вокруг нее какие круги нарезал! И всем в универе растрепал, что она — его девчонка, и у них все серьезно… Понятное дело, что это было до того, как Камешек на горизонте взошел и всех лишних придавил…
— Иди за чаем, а? — вздохнула я, решив, что не особо у Весика с размерами, раз Васька не понимает темы про охлаждающую мазь.
Или это у Тигрика все чрезмерно…
