Осень 1952 года оказалась счастливой для Михаила Хергиани, до тех пор никому не известного молодого альпиниста, скромного, неразговорчивого парня из высокогорного уголка Грузии — Сванэти. Эта осень принесла ему первые золотые трофеи, которые отныне будут приумножаться год от года.
Имя Михаила Хергиани зазвучало в альпинистских кругах различных стран.
Перед глазами моими вставали снежные вершины, чистые, гордые, неприступные и недосягаемые — и тем более манящие.
«Но ведь и там состязания, такие же, как и в спортзалах, на борцовских коврах? Зачем же я так стремлюсь туда?» — мучили меня порой сомнения. Потом я понял — да, верно, в горах тоже идет состязание, но не с равными, а с могучими заоблачными гигантами...
Вероятно, в человеке изначально заложено стремление к борьбе и так же изначально обозначен путь в жизни, которым пойдет каждый. Мой путь звал меня. Мой путь был к вершинам...
Он сравнительно недавно пришел в альпинизм, но блестящие успехи сразу выделили его изо всех. Он проявил такой яркий альпинистский характер, такие способности, что все только диву давались.
Уравновешенность и выдержка необходимы в горах. У него эти качества были в крови. Уравновешенность и выдержка с детства удивительно сочетались в нем с живостью и неугомонностью. С возрастом эти качества обозначились еще резче. Пока он был новичком, резвость и неугомонность брали верх, но когда юношеский пушок над верхней губой сменился усами, когда он впервые почувствовал всю тяжесть ответственности за свои действия, впервые испытал радость победы, возобладали уравновешенность и выдержка.
Теперь, когда говорили о Михаиле, его коллеги в первую очередь отмечали его поразительную способность владеть собой в любых обстоятельствах.
Альпинист должен быть требователен не только к себе, но и к товарищам, должен быть принципиальным, последовательным и — уметь идти до конца. Эти качества особенно необходимы мастерам спорта, которые имеют право возглавлять сложные альпинистские экспедиции. Михаил пока что был слишком молод, но вскоре и ему это предстояло.
В 1967 году в Шамони съехались сильнейшие альпинисты, представлявшие около 30 стран мира.
Нам, участникам сборов, объявили, что группам дается полная свобода в выборе вершин и маршрутов, а также в выборе пункта выхода на трассу.
— Давай попробуем Гран-Жорас,— предлагаю я Славе Онищенко.— Не говоря о сложности, само название ее, по-моему, звучит очень симпатично...
Слава соглашается, и мы идем на Гран-Жорас!
Последние три года Северная стена оставалась нетронутой из-за труднодоступности ее снеговых и ледовых склонов. Но на нынешних сборах каждый стремится показать себя, что вполне понятно: необходима сенсация, иначе никого не удивить. Поэтому многие устремились к этой вершине, и у выхода на Северную стену стояла очередь. Мы со Славой записались. Затем горным трамвайчиком поднялись к хижине высотников, находящейся у подступов. В хижине гомон и гвалт. Все собираются выходить, но не выходит никто. Испанцы уже довольно давно вышли на трассу, поляки, чехи и японцы пока сидят. У японцев сорвался кто-то из членов группы, они вернулись обратно, но, как свойственно смелым и отважным людям, не отступают и собираются возобновить штурм, едва полегчает товарищу, который отделался легким ушибом.
Через короткое время выходят на трассу поляки, но очень скоро возвращаются назад. Пристыженные неудачей, недовольно качают головами. Чехи в нерешительности — они медлят, хотят посмотреть, как пойдет дело у испанцев. Потом спрашивают нас:
— А вы? Что вы делаете?
— Мы ожидаем очереди.
— Сейчас наша очередь, если желаете, пойдемте вместе,— предлагают они.
Ожидание уже истрепало нам нервы. В горах можно ждать погоды, или выздоровления товарища, или условного сигнала из главного лагеря, но ждать очереди, чтобы выйти на трассу,— это было для нас ново. Бессмысленность ожидания усугублялась тем, что стояла прекрасная погода. Ведь погода в горах — это почти все, а где гарантия, что она еще продержится?..
Потому предложение чехов нас очень обрадовало.
Еще не вполне рассвело, когда мы шли по леднику. Чехов было четверо, нас двое. Выйдя к предвершинному гребню, мы посовещались, как идти дальше. Каждая группа предлагала свой путь. Мы со Славой считали более целесообразным идти справа, чехи — слева. Не придя к соглашению, мы расстались, и каждый пошел предпочтительным для него путем.
В горах прав тот, кто благополучно достигает цели. Мы пришли первыми к верхней стене и стали ждать чехов. Когда они добрались, мы дали им передохнуть и продолжили путь вместе. Вскоре начался голый лед. На нас были кошки, и мы шли быстро. Чехи снова отстали.