После того гордая и суровая Ушба будто бы закрыла все пути и стала совершенно недосягаемой. Начиная с 1888 года в течение пятнадцати лет, несмотря на множество попыток иностранных альпинистов, ни один человек не смог взойти на ее вершину. Выдающийся исследователь горных хребтов англичанин Д. Фрешфильд специально поднялся на Гулбу для выяснения путей, ведущих на Ушбу. Оттуда он пытался изучить склоны грозной вершины, но старания его не увенчались успехом. Убедившись в неприступности Ушбы, он отказался даже от мысли о попытке ее покорения.
Лишь в 1903 году альпинисты добились успеха. Две группы одна за другой предприняли экспедиции на южную и северную вершины Ушбы. Это были группа Геблинга, Вебера, Рейхтера и Шустера, руководитель — немецкий альпинист Шульце, и группа Пфана и Дистелла. Группа Пфана и Дистелла при восхождении отчасти воспользовалась крючьями, вбитыми группой Шульце.
Проходит двадцать лет и более, и опять все попытки оканчиваются неудачей. Из нескольких десятков экспедиций лишь одна оказалась успешной.
Таким образом, упорные попытки овладеть этой вершиной, которые на протяжении пяти десятилетий предпринимали известнейшие альпинисты, лишь четырежды завершились победой, остальные возвращались назад со спущенными знаменами и с несбывшимися мечтами. А экспедиция австралийцев, к несчастью, осталась навеки у подступов Ушбы...
Мы не знаем ни одного случая восхождения на Ушбу кого-либо из местных жителей в дореволюционные годы, если не считать народного предания о том, как некогда легендарный герой Муратби Киболани разжег на ее макушке костер.
В 1934 году Алеша Джапаридзе, Гио Нигуриани, Александра Джапаридзе и Иагор Казаликашвили совершили восхождение на Ушбу, явившееся первым триумфом советского альпинизма. В этой экспедиции в полную силу проявились альпинистский талант и замечательные душевные качества Алеши Джапаридзе, первой в СССР женщины-альпинистки Александры Джапаридзе, Гио Нигуриани и известного альпиниста, проводника Иагора Казаликашвили.
Но об этой эпопее пусть лучше расскажет непосредственный ее участник и руководитель Алеша Джапаридзе. Из его книги я узнал очень многое об альпинизме. С лета 1953 года, когда я впервые ее прочел, она стала моей настольной книгой. Он повествует о мужестве и взаимовыручке в борьбе с горами, о любви к ним. Эта книга — первая попытка художественного отображения своеобычной жизни альпинистов.
Наша группа на рассвете стала готовиться к выходу.
Мы очень сожалели, что не подоспел Гио Нигуриани, который, согласно уговору, должен был подняться в лагерь до рассвета. Участие в нашей экспедиции уроженца этих мест имело большое значение. Вся Верхняя Сванэти с большим интересом встретила группу и особенно известие о том, что в ней участвует Гио.
Мы уже окончательно утратили надежду на то, что он придет, и собрались выходить, когда вдруг на тропинке, ведущей к лагерю, показался человек. Через несколько минут перед нами стоял стройный парень, сильные, эластичные движения которого напоминали движения тигра. Это был Гио Нигуриани.
Мы задержались примерно на полчаса и ровно в половине седьмого вышли из базового лагеря.
Снежный кулуар, по которому мы поднимались, оказался сравнительно удобным. На всем его протяжении нам не встретилось ни лавин, ни ледопадов, которые надо было бы обходить. Не понадобилось и рубить ступени. Когда мы были здесь в 1930 году, приблизительно в средней части кулуара, где его сжимают с боков скалы, нам преградили путь большая поперечная расщелина и огромный снежный обвал, переходить через которые было весьма и весьма опасно. Тогда этот обвал вынудил нас подняться с высоты 3250 метров на высоту 3400—3450 метров и пройти по высящимся слева боковым скалам, на вершине одной из которых из-за наступления темноты нам пришлось заночевать. Теперь не было необходимости ночевать на скалах, ведь мы вышли рано утром и, если бы не возникло никаких неожиданных отклонений, вполне могли рассчитывать, что в первый же день сможем подняться на 4000 метров, где намечалось установить лагерь II.
...Выйдя на высоту 3650—3700 метров, мы достигли самого крутого и опасного участка кулуара. Здесь сопровождавшие нас два носильщика категорически отказались идти выше. Делать было нечего, я разрешил им оставить груз и возвращаться.
Каждый из нас тащил на себе более двадцати килограммов. Распределять еще и этот груз на всех поровну я не счел целесообразным, но и оставлять его здесь было нельзя, потому что ночевать в лагере II без палатки, без примуса, без керосина и без спирта было если не невозможно, то, во всяком случае, очень трудно. Груз разделили между собой я и Сандро Гвалиа. Иагор и Александра помогали нам веревками, а Гио и Леван Маруашвили пошли вперед, чтобы, придя раньше на назначенное место, приискать подходящую площадку для лагеря.
...К нашему удивлению, Жан Франко протянул нам руку для энергичного рукопожатия и поздравил с победой: