Предлагаемая читателю увлекательная история восхождения по пути мастерства простого деревенского паренька больше всего похожа на старинную сказку или хорошо написанную повесть в жанре фэнтези. Однако, именно так звучит предание о ранних годах жизни великого китайского целителя и философа эпохи Тан Ли Юя, друга и ученика прославленного Сунь Сымяо. Книга иллюстрирована репродукциями современной китайской живописи на мифологические и сказочные сюжеты.
Меня зовут Лу
Юй, но не путайте меня с автором известной «Книги Чая»* [1]. Наша семья вполне обычная: десять детей, я — самый младший; и поскольку я силен и крепок, меня прозвали Десятый
Бык. Отец умер, когда мне исполнилось восемь. Через год и мать отправилась в подземное царство Желтого Источника. С тех пор я живу с дядей Наном и тетушкой Хуа в деревне Куфу, расположенной в долине Чо.
Мы все гордимся нашей землей. И особенно двумя жителями деревни, молва о которых распространилась так далеко, что люди из других мест приходят на них посмотреть. Именно с них я и начну свой рассказ.
Как-то раз оценщик Фан решил объединить силы с Хапугой Ма и, придя к нему в дом, подарил жене маленькую рыбешку, нарисованную на листке дешевой бумаги. Она приняла подарок и в ответ большим и указательным пальцами прочертила в воздухе круг.
В этот момент открылась дверь и в комнату влетел разъяренный Ма с криком: «Женщина, ты хочешь меня разорить? Ему бы хватило и половины!»
Конечно, возможно, все было и не так, но как говорит настоятель нашего монастыря: «порой басня куда более правдива, чем достоверный рассказ».
Оценщик Фан обладал поистине удивительным талантом. Ему всегда настолько точно удавалось определить минимальную сумму залога, что мне это казалось просто чудом.
Правда, настоятель рассказал мне его секрет. На столе Фана, расположенном в амбаре Ма, всегда лежал какой-нибудь гладкий сверкающий предмет, который служил ему зеркалом, позволяющим видеть глаза очередного несчастного.
— Дешево, очень дешево, не больше двухсот монет, — усмехался Фан, вертя предмет в руках.
Он косился на «зеркало» и, видя округлившиеся от изумления глаза, начинал по-другому.
— Хотя, отделка ничего, в старинном стиле, пусть будет, скажем, двести пятьдесят.
Глаза в «зеркале» все еще недоумевали, но уже много меньше.
— Сегодня годовщина смерти моей бедной супруги, и в такой день я не могу думать о делах, — хныкал Фан. — Триста, и ни монетой больше!
На самом деле никаких денег в нашей деревне не водилось. Все делалось на обмен.
И вот люди подписывали долговое обязательство и, выходя со склада, зачастую натыкались на раздосадованного Ма, который таращился на них и, не веря своим глазам, кричал Фану: «Безумец! Твоя чертова щедрость нас разорит! Кто будет кормить твоих выродков, когда мы вылетим в трубу? « После этого он обычно требовал, чтобы взявший в долг отдавал в шесть раз больше.
Оценщик Фан был вдовцом, и у него имелось двое детей — прелестная девочка, которую мы звали Олененком, и младший сын, прозванный Блохой. У Хапуги Ма детей не было, и когда его жена сбежала с торговцем коврами, расходы Ма сократились вдвое, и он был очень счастлив. Но больше всего Хапугу Ма и оценщика Фана радовал ежегодный сбор шелка. Причина была проста — яйца шелковичного червя можно купить только на деньги, а никто в деревне, кроме Ма и Фана, не имел ни гроша. Ма покупал яйца на рынке и отдавал их крестьянам, требуя в качестве оплаты долга шелк, и покуда оценщик Фан был единственным оценщиком шелка на много ли вокруг, они забирали две трети нашего урожая. Они увозили его в Пекин и возвращались с мешками, набитыми серебром, которое потом безлунными ночами закапывали у себя в саду.
Настоятель говорит, что деревня жива, покуда в ней есть кто-то, кого все любят до ненависти. Что ж, хвала Небу, мы имеем таких «любимцев».
Земля же наша поистине прекрасна, и мы горячо любим ее. Особенно мы гордимся озером и стеной, которые с древности служат предметом домыслов и слухов. Легенда гласит, что, когда наши предки появились в долине Чо, они тщательно обследовали местность, прежде чем заняться строительством. Поэтому сейчас мы абсолютно уверены — ни одно место в мире не имеет столь грамотной планировки. Деревня Куфу надежно укрыта от Черного Воина, огромной черепахи, обитающей в северных водах. Ее время года — зима, стихия — «вода». Лето — время Красной Птицы. Она живет на юге, ее стихия — «огонь», и мы всегда рады услышать хлопанье ее солнечных крыльев.
Восточные холмы — родина Лазоревого Дракона; он приносит весну, его стихия — «дерево». На западе же холмы чуть меньше, и это дом Белого Тигра; он олицетворяет осень и «металл»* [2].
