Слова Бальтазара сперва возмутили меня, однако чуть позже я согласился с доводами мудрого волхва. Увы, он был прав.
И тут я вспомнил высказанное несколько лет назад именно на этом месте пророчества старика Аспурака.
– Знаешь, Бальтазар, один слепой старик предрёк мне смерть на кресте.
Бальтазар удивлённо вскинул брови.
– И ты в это поверил?
– Представь себе что да, и с тех пор я боюсь креста.
– Напрасно. Именно это и есть самая большая небылица, в которую тебя заставили поверить.
– Почему ты так решил?
– Да потому что мне наперёд известно, на каком году жизни ты отойдёшь в мир иной.
Я с подозрением посмотрел на волхва.
– Опять заставишь меня поверить в очередную выдумку.
– Не беспокойся, на сей раз нет никакого обмана
– Откуда такая уверенность?
Бальтазар указал на звёздное небо и промолвил:
– Оно не даст мне ошибиться.
Я с недоверием посмотрел вверх, потом на волхва и спросил:
– Ну и что тебе сказали звёзды?
– Ты умрёшь в том году, когда родится царь.
– Какой царь? – удивился я.
– Царь добра и милосердия. Его рождение ознаменует начало новой эры. Когда брат не станет убивать брата, а сын отца, когда любой человек, подобно хорошему лекарю, проявит милосердие к немощным и ущербным, когда сытый захочет поделиться с голодным куском хлеба…
Бальтазар перевёл дух, чтобы продолжить, но я нетерпеливо перебил его:
– Когда же это произойдёт?
– Ровно через пятьдесят лет.
Я с облегчением вздохнул.
– Как же ты вычислил этот срок?
– По звёздам мой друг, по звёздам. Именно в это время сойдётся Марс с Юпитером, что происходит один раз в семьсот лет. И тогда на небе зажжётся восьмиконечная звезда, подобная той, что изображена на твоём медальоне.
Тогда я не придал сказанному особого значения. Меня больше волновал новый прогноз на будущее. Во всяком случае, он был лучше, нежели пророчество слепца Аспурака.
– И ты думаешь, что твой царь сможет изменить этот мир? Что-то я сомневаюсь, чтобы люди вдруг стали милосердными и возлюбили ближнего, перестали тяготеть к златолюбию, сладострастию и чревоугодию, – сказал я.
– Верь мне, так оно и будет. Миру нужно очиститься от скверны, а иначе мы съедим сами себя, изведём собственную плоть, погибнем, отнимая золото друг у друга. А чтобы очиститься нужна самая малость – рождение одного светлого образа. Один яркий пример и все остальные подобно стаду овец последуют за своим духовным пастухом.
– Ладно, ладно. Время покажет, прав ты или нет, – сказал примирительно я, – а какое отношение имеете вы, волхвы, к рождению этого царя?
– Силы зла захотят уничтожить его. Предназначение – волхвов беречь царя с момента рождения.
– Но лично ты не доживёшь до этого времени? – возразил я, имея в виду преклонный возраст мудреца.
– Братство волхвов обладает преемственностью и потому бессмертно, – уверенно ответил Бальтазар.
Я молчал некоторое время, но потом не смог сдержать любопытства и спросил:
– Расскажи про Вавилон. Почему волхвы собрались именно там?
Бальтазар улыбнулся и посмотрел на меня взглядом учителя.
– Понимаешь, юноша, так уж случилось, что именно в этом городе скопилась вся человеческая мудрость. Ты, наверное, слыхал про вавилонскую башню?
– Слыхал.
– А тебе не приходило в голову, с какой целью её соорудили?
– Может для дальности обзора?
На вечно серьёзном лице Бальтазара вновь засияла улыбка.
– Вовсе нет. Башню в Вавилоне соорудили, чтобы спастись, если вновь произойдёт вселенский потоп, ибо всё в мире повторяется. Единожды придуманное человеком находит продолжение в умах прочих и передаётся из поколения в поколение. Познай мудрость и прибавь свою – вот принцип, которого мы придерживаемся. В Египте научились читать по звёздам, складывать числа, чертить линии, возводить огромные пирамиды, рыть каналы для орошения полей, дважды в год собирать пшеницу. В Финикии придумали алфавит, научились строить быстроходные суда и совершать дальние морские путешествия, возводить крепости и заниматься торговлей. В Лидии начали печатать монеты из серебра и золота. В Риме создали совершенную систему управления государством…
– А в Иудее? – опять перебил я волхва, – что дали миру иудеи?
Бальтазар посмотрел на меня задумчиво.
– Развитую религию, и не исключено, что впоследствии она даст начало новым учениям.
– Почему ты так решил? Чем же религия иудеев лучше Богов Рима или Эллады?
– Единобожием – вот основное преимущество. Один Бог – один народ. Не мне тебе объяснять, Соломон, как легко управлять таким народом.
Бальтазар был прав. Я вспомнил нашу дискуссию с царём Тиграном несколько лет назад, по дороге в Тигранакерт. Мецну тоже нравилась идея единобожия.
– Значит, и ты считаешь, что разумнее верить в одного Бога? – спросил я.
– Да. И тут иудеям пока нет равных.
– Ты поддерживаешь переписку с волхвами Вавилона? – поинтересовался я.
– Не только Вавилона. Волхвы есть в Александрии, Афинах, Антиохии, – во всех крупных городах мира.
– В Иерусалиме тоже?
– Нет. Власти Иерусалима и Рима к нашему братству проявляют нетерпимость, видят в нас определённую опасность.
– А если не секрет, в чём смысл вашей переписки?