Я поморосила к очагу, как настоящая женщина, исполняющая своё предназначение и, подумав об этом, одернула себя. Я мужик! Лучшие повара – мужчины, поэтому я и готовлю. Застав меня в разгар творческого экстаза – я варила пустую овсяную кашу на воде, как и положено, сама грызя яблоко, - вошёл Лео с ведром парного молока. Памятуя о том, что он способен рефлексировать, я перестала хрустеть и улыбнулась ему. Он тут же стал смотреть в какие угодно стороны, кроме моей, пока не подошёл и не положил на стол очередную записку. Я как-то с первого раза усвоила, что он не только не болтун, но и не графоман, так что всего лишь работает голубем любви – между мной и учителем Хенсоком. Прелесть. Я развернула бумажку и ознакомилась с очередными инструкциями: молоко для изготовления творога, парням не давать, если хочу – могу полакомиться сама, а так же лук с чесноком в пищу не совать – негативно влияет на дух, сии амариллисовые* про запас, для лекарств и настоек, если вдруг что. Постскриптумом рецепт цампы – ячменного подобия хлеба (так вот, чем я вчера давилась?). Пеки, учись, развлекайся! В самом деле, вчерашнее предупреждение было не лишним. Сегодня я, как белка в колесе, свалюсь от усталости ещё до обеда.
Осознав, что связала себя невидимыми узами обязательств, и такими темпами не сдвинусь с места по дальнейшему изучению оставшихся учеников, за завтраком я опять подсела к Шуге, всё в ту же компанию. Лео опять унёс две порции, и снова за главных сидели господа Хан и Ли, с отстраненными лицами прихлёбывая кашу и чуть теплый зелёный чай. Какое счастье, что я могу питаться немного иначе! Только не при всех, разумеется.
- Ну как тебе тут, Хо, осваиваешься? – поинтересовался Рэпмон. Я кивнула.
- Думал, всё будет хуже, но пока что силы есть – всё вполне терпимо, - стараясь не забываться и говорить о себе, как о молодом человеке, вступила я охотно в разговор и обратилась к Джей-Хоупу: - Знаю, тут не принято спрашивать о прошлом, но ты вчера сказал, что мог бы и не приходить сюда?
- Не то чтобы непринято, просто считается неэтичным лезть в душу монаху, - я собралась извиниться и отозвать вопрос, но он скорчил успокаивающую гримасу. – Но мы друг с другом тут все уже поделились своими биографиями, как иначе можно подружиться и о чем говорить?
- А монахам не положено много болтать, - заметил Ви, заткнув себе поплотнее едой рот после произнесенного.
- Мы и не собираемся рушить имидж и выносить сор из избы, но Хо-то с нами обитать неизвестно сколько! - Шуга похлопал меня быстро по плечу. Я третий раз за сутки попросила божество (наверное, Будду?), которому служат адепты Тигриного лога простить Шуге его неугомонные руки. Не ведает, что грешит, и я не товарищ ему, а коварная змея, забравшаяся в святой мирок.
- Так вот, - вытерев большим пальцем уголки губ, поведал Джей-Хоуп. – У меня состоятельные родители, и они пророчили мне блестящее будущее, заранее купленное их деньгами. Отец и думать не хотел, чтобы я не пошёл по его стопам и не продолжил династию ювелиров. А мне как-то всегда хотелось свободы, а не носиться с эскизами и партнерами, дрожа за вложения и при поставках необработанных камней – не переплатили ли? Не обманули с качеством? Отец такой жадный человек… я с детства за ним наблюдал и понял, что боюсь уподобиться ему, в прямом смысле угодив в золотую клетку. И, не поверишь, после всех их ограничений, созданных для меня, чтобы я стал достойным и идеальным, Тигриный лог мне рай земной! Я тут дышу куда свободнее, чем за стеной.
- Как же он тебя отпустил сюда? – удивилась я, представляя, что где-то в Сеуле или Пусане, или другом крупном городе, у этого парня огромная квартира, машины, фамильные бриллианты, предназначенные для его будущей невесты из семьи такого же уровня. А он здесь, и отринул всё без угрызений совести и сомнений.
- Я сбежал – друзья помогли, - хмыкнул Джей-Хоуп, и принялся быстрее доедать, потому что разболтался и отстал от окружающих. Прервавшись на мгновение, всё-таки докинул: - С которыми он мне не давал общаться, потому что «не твоего круга эти проходимцы!». Вот такие они, богатые папы…
Преподаватели, не изменяя себе, поднялись первыми и пошли наружу, дав десять минут юношам. Я опять скосила глаза на красивого парня по имени Джеро. Он в нашу сторону и не смотрел, весело начав обсуждать что-то с друзьями. Мой взгляд не остановился на достигнутом и поплыл по всем. Через проход от нас тоже было два симпатичных парня за столиком. Но зная закон жизни «вместо благ слови тумак», я сомневалась, что целовал меня кто-то из наиболее мне приглянувшихся. Стоило, наверное, найти самого отвратительного и делать ставку на него. Чтобы потом, если что, обрадоваться любому исходу. Сутулясь в оливкового цвета рубашке, заткнутой за оби** и заправленной в хакама, я вычерпала остатки овсянки, когда Шуга, перегнувшись через меня, заголосил соседнему столику:
