- Как тебе не стыдно, ты должен был избавиться от всех желаний и эгоизма ещё на подступах к Каясан! – продолжал увещевать его старший, похохатывая с двумя товарищами, которые мне ещё не представлялись.
- Так быстро ничего не бывает, - понарошку раздосадовано покаялся Шуга. – Годок-другой и я буду совсем новый, обновленный, эдакий бодхисатва*** Юнги. Ой! - назвал он своё настоящее имя и сел, притихнув.
- Кстати, а почему ты Сахар? – шепотом полюбопытствовала я. Едва присмиревший, он вмиг оживился.
- Не сахар, а сахарный! – подмигнул он мне. – Девушки прозвали… я и не стал сочинять новое. Тем более нам с моим сахарным это очень льстит. Да сегодня ж банный день, ко всем бедам! Увидишь, мне есть чем хвастаться.
Подавившись водой, я едва не захлебнулась, выплюнув глоток на стол и в свою пустую тарелку. Пытаясь извлечь из себя остатки воды, с красным лицом и слезящимися глазами, я молилась о том, чтобы баня не была принудительным мероприятием. И о том, чтобы боженька опять простил Шугу, начавшего хлопать меня по спине. Когда-нибудь он из-за меня пройдёт все буддийские круги ада!
Примечание к части *Амариллисовые - семейство однодольных растений, к которому принадлежат чеснок и лук
** оби – пояс в японской одежде
*** бодхисатва – достигший просветления в буддизме, но не ушедший в нирвану, чтобы помочь другим избавиться от страданий. По грубой аналогии с христианством – святой человек.
6 сентября. Вечер
Расправившись с посудой, я в тот же миг побежала к Хенсоку, просить спасти и помиловать. Приподнимая длинную юбку – гибрид со штанами, - я перескакивала через ступеньку, шлёпая по пяткам подошвами и взмывая, как мифический дракончик, поизмельчавший в условиях современной экологии, к башне в которой обитал наставник. Пыхтя у порога, я постучала о косяк, поскольку двери в его комнате не было.
- Что случилось, Хо? – узнал он меня, наверное, по характерным звукам тяжелого дыхания, и я вошла, скинув обувь ещё внизу. – Ты всё постирал?
- Нет, простите, - вспомнила я, что оставила взятую стопку нетронутой и поклонилась. Спина уже начинала ныть. – Учитель Хенсок, сегодня вечером баня…
- Ты хочешь помыться? – улыбнулся он добросердечно по виду. По смыслу – бессердечно.
- Да, но не одновременно со всеми. Нас ведь не загонят всех? Это не какая-то особая церемония?
- Нет, конечно же, - успокоил он меня и я выдохнула. – Ты не обязан идти с ними. Все пойдут после ужина, а ты, пока помоешь посуду и постираешь, наконец, положенное - задержишься. Сходишь после всех.
- О, спасибо, учитель! – поблагодарила я, но меня ждало ещё и огорчение. Он поднялся.
- Подойди сюда, - позвал он меня к окошку, к которому придвинулся и сам. Я неловко приблизилась. – Видишь вон то здание? Слева от пагоды. Через минут десять все пойдут туда заниматься. Пойдёшь с ними.
- Мастер Ли уговорил вас?! – огорошенная, вознегодовала я.
- Мне эта мысль показалась замечательной, - продолжая безмятежно щуриться с довольно растянутыми губами, дедушка отошёл от окна. – Разве не поспособствует это тому, для чего ты здесь?
- Да, наверное… А почему вы не спрашиваете, как продвигаются мои дела и продвигаются ли?
- А разве ты сама не скажешь, когда что-то изменится? – лукаво подчеркнул он, изменив и обращение ко мне по половой принадлежности. Скажу, конечно же, скажу. Если удача когда-нибудь посетит меня.
Пропуская своих учеников внутрь, мастер Ли стоял у входа и, заметив меня, осчастливился всем лицом.
- Ну вот, совсем другое дело! Проходи, проходи… - гостеприимно введя меня в зал, где на квадратных циновках рассаживались монастырские братья, он щедро повел рукой. – Садись, где тебе будет удобнее.
На меня стали обращаться взгляды. Парни начали понимать, что я не просто тут под ногами мешаюсь, а пришла на равных правах на урок. Я искала, куда бы присесть, чтобы не с Шугой. Он будет отвлекать, отвлекаться, не управлять руками, и вообще смущать меня после того, что сказал во время обеда. Ища отзывчивость в чьём-нибудь взоре, я столкнулась глазами с Джеро. Он их тут же отвел, но да всё равно – я хочу сесть рядом! Пока я вычислю неведомого незнакомца, что плохого в том, что я пообтираюсь неподалеку от красивого молодого человека, к которому не подступилась бы и на километр в своей обычной жизни? Улыбаясь, я расстелилась слева от него, подобрав под себя ноги тем же образом, что все. Мастер Ли поднес мне досочку на которую следовало класть бумагу при занятиях, саму бумагу и письменные принадлежности. Среди них была и тонкая кисть с маленькой чернильницей. Каллиграфия? О нет.
