- Да всё в порядке, - чувствуя скорее вежливость, а не заботу, отозвалась я. Хансоль тут же догнал своего друга и встал рядом.
- Джеро, как обычно, не рассчитал с размахом?
- Широкой души человек, - захохотал Шуга. – Размах так размах!
- Что, уже ещё кого-то калечил? – полюбопытствовала я.
- Нет, у него просто всегда всё вот так, с плеча рубит, - хмыкнул Хансоль, неспокойно переставляя руки то на бока, то на бедра, то скрещивая на груди, то потирая перед собой. Я даже увлеклась наблюдением за ними. Почему-то складывалось ощущение, что если Шуга не следит за касаниями по простоте, то Хансоль, наоборот, мог бы шарить руками очень продуманно и целенаправленно, как профессиональный вор-карманник. Надо бы подальше от него держаться. – Ты не знаешь, как Джеро тут оказался? – я покачала головой, и он бросил Джеро: - Расскажи ему!
- Да ну, я уже рассказывал вам.
- Нет, правда, - попросила я. Хотелось знать, как попадают в аскетическое логово шикарные парни, которым в пору хоть на сцену, хоть в телевизор. – Расскажи, пожалуйста.
- Ну… - без охоты начал Джеро, но тотчас привычно включил природную рисовку. Эффектный, черт, и знает об этом. – Жили мы с отцом себе скромно, никого не трогали. Я учился в школе. В меня влюбилась одна девчонка, начала за мной бегать. Но мне она совершено не нравилась. В общем, я год где-то пытался объяснить ей, что не хочу иметь с ней ничего общего. В результате она всё равно этого не поняла. Позвав меня к себе домой, якобы попрощаться, потому что переезжает, она начала на меня бросаться и рвать на себе одежду…
- Да-да, и «вдруг стою я голый, изнасилованный», - скептично монотонно протянул Рэпмон.
- Можешь не верить, - отвел от него глаза Джеро, не желая никому ничего доказывать. Я ему верила. По нему видно, что бросаться на девушек и домогаться их первым – не в его характере. И нет такой нужды. – Между нами ничего не произошло. Она инсценировала, что я её изнасиловал, и вернулся домой её папаша. А он был большая шишка в Сеуле и олигарх. Короче, он сказал мне, что либо я на ней женюсь, либо он отправит меня в монастырь, где я не увижу больше никогда другой девушки. Передо мной встал выбор, - Джеро широко расплылся самолюбивой и гордой улыбкой. – И вот, господа, я перед вами!
- Уж я бы лучше побыл мужем дочери олигарха, - прагматично заявил Шуга и в зрачках его будто побежали нули, потом колесо рулетки, потом стопки фишек, джекпот и груда пачек денег незримо выросла возле его височной области.
- Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало, - процитировал Джеро Омара Хаяма, всплеснув одной бровью. – Меня воспитывали по-другому, Шуга.
- В отличие от как? Меня вообще не воспитывали, - засмеялся тот и встал, намереваясь уходить.
- А всё же баба, какая-никакая, и в Африке баба, - поднялся и Рэпмон. – Иногда ощущение складывается, что я не выдержу и сбегу отсюда.
- Это спермотоксикоз, - понимающе, но чуть язвительно озвучил Хансоль. – Думаю, тебя не надо учить, как с этим бороться? – теперь встала и я. Пора идти мыть посуду, если они все поели. В этих мужских разговорах моим ушам не место. Не хватало ещё слушать, как они там с чем борются! Страдания по женщинам и так выслушивались мною с натяжкой. При каждом слове казалось, что они что-то знают, или на что-то намекают, или что если меня разоблачат, то кто знает, что со мной сделают? Лучше всего, чтобы сразу же выгнали. А что касается моих поисков, пока что Рэпмон идеально подходил для того, кто способен был совершить проступок в ночь Распахнутых врат.
Джин подошёл ко мне, когда все уходили, и вызвался вечерним помощником. Я не отказалась, отругав себя за то, что превращаюсь в девушку, не умеющую говорить «нет». До добра в таком обществе это не доведет. Спокойный и уравновешенный, молодой человек не спеша носил ведра с водой и тер тарелки, не пытаясь от этого отделаться за пять минут, в отличие от Шуги. Закончив, он тщательно вытирал руки о полотенце.
- У меня есть ещё минут пятнадцать, тебе помочь с какими-нибудь другими делами? – мой взор упал на его пальцы правой руки, и я заметила, что они немного искривленные. Джин проследил за направлением моей мысли и, в отличие от Лео, не стал ничего отдёргивать. – А, ты на это обратил внимание? Да, мне их сломали как-то… вроде восстановились, но остались слегка изгибистыми, - посмеялся он над собой. – Так что с делами?
- Больше ничего не нужно, спасибо! – поблагодарила я и, поставив табуретку, полезла за травами для ночного чая. Какая я становлюсь наблюдательная! Смущает другое: не становятся ли такими же наблюдательными юноши? Я вижу их ссадины, царапины, перемены настроения, а что видят они? Что они думают глядя на меня? Но, как утверждается психологами, самая распространенная ошибка людей, это приписывать окружающим чрезмерную догадливость, из-за которой мы сами же чаще и сыплемся, раскрываясь и неудачно обманывая. Есть и обратная сторона: мы считаем себя умнее других, и не замечаем, когда откровенно перебарщиваем.
