Поднявшись по лестнице, я вызвала какой-то переполох, словно перед моим появлением занимались чем-то неприличным. Хенсок встретил меня стоя, а за его спиной, правым боком ко мне, напряженно держался мастер Хан.
— А, это ты, мой мальчик, — улыбнулся настоятель, посмотрев на стопку из простыни, наволочки и покрывала на моих руках. — Всё нормально, он в курсе, — сказал дедушка учителю, но тот и без того расслабился, разглядев меня.
— Я знаю, — сухо изрек он и развернулся прямо. Его левое плечо было оголено и, почти на сгибе, над подмышкой, багровела темная метина. Округлив глаза, я поняла, что это пулевое ранение. Как бы ни фальшиво их изображали в фильмах-блокбастерах, но достаточно характерно, чтобы распознать, не видя до того вживую.
— О боже, что с вами?! — ахнула я, обеспокоившись о мужчине.
— Ничего страшного, — отверг он моё волнение выражением лица и сел за столик, на котором я увидела бутыльки и бинт. Старик перевязывал его, приглядывая за раной, чтобы не загноилась и заживала ровно. Так вот почему Лео продолжал занимать его место! Хан был травмирован где-то… разве не к семье он уезжал?
— Я думал, — положив принесенное на стул, промолвила я, — Что вы уходили отдыхать… к родным…
— Я отдохнул немного, — натянуто улыбнулся Хан. — Но заглянул на обратном пути по делам, — и тут на меня снизошло озарение. Ведь эти дела ждут всех выпускников! Каждый из них имеет возможность поймать пулю?! А если он не будет так везуч и угодит под более меткий выстрел? И Лео… он первым из всех попадёт под угрозу, потому что выходит уже скоро. А Хонбин? Он где-то уже рискует и сражается. А я? Полиция всегда в опасности, борясь с преступностью, а туда меня и направляет случай. Носить оружие, уметь с ним обращаться, биться до конца. То, о чем я думала — о жертвенности и опасности, неприкрыто предстало передо мной в образе Хана. Но я не усомнилась в том, что хочу заниматься тем же — я запереживала о ребятах. Я не хочу, чтобы кто-то из них погиб! Не хочу им боли и ран!
— Это… это слишком! — эмоции накатили внезапно, и по-девичьи, я не совладела со своими чувствами. Слезы подкрались к глазам. — Вы для этого готовите адептов? На убой? О, это жестоко! Они же не знают…
— Хо, всё в порядке, — подошел ко мне Хенсок, положив ладонь на плечо. Он бросил мастеру: — Я скоро вернусь, подожди, — и повел меня к лестнице, а потом по ней, вниз. Ошеломленная и плаксивая, я не сопротивлялась, когда мы оказались у двери под лестницей. Никогда не обращала на неё внимания, думала, что там нечто вроде подвала в сырых камнях — фундаменте башни. Старик достал ключ откуда-то с пояса и, повернув его в замочной скважине, запустил меня во внезапно обнаружившуюся комнатенку.
Но что это?! Я проскочила сквозь временной портал? Вокруг были предметы, о существовании которых я стала забывать, проживая в обители, и возникло ощущение, что меня запустили из прошлого в будущее. Возле стенки стояло мягкое потертое кресло, тумбочка из ДСП, фотографии в рамках и, в центре, телевизор! Я забыла реветь, увидев его.
— Он уже не работает, к сожалению, — пояснил Хенсок. — Сломался лет пять назад, — осматриваясь вокруг, я искала хоть что-нибудь, что напомнило бы мне, что я в древнем монастыре. Но раритетами тут были только мы, два человека в старинных традиционных одеждах. — Я купил его для Лео, надеясь развеселить как-то и адаптировать. Показывал ему добрые фильмы, мультики. Ну, не только ему, но и другим мальчишкам, — до меня доходило, откуда Лео знает о Звездных Воинах и прочем. Да у него тут не так уж и плохо жизнь складывалась! — Трудным был их класс, если можно было так назвать эту троицу. Хонбин быстрее акклиматизировался, а с этими двумя повозиться пришлось, чтобы поверили во что-то хорошее, раскрылись, — Мои глаза устремились к снимкам. Большинство черно-белые, жуткое ретро. Хенсок заметил моё любопытство и встал рядом. — Хотя для Лео добро на экране осталось добром на экране. Он очень тонко чувствует искусственность и не доверяет постановочным вещам. Ложь для него, мне думается, самая очевидная штука на свете, — я слушала, но в то же время жадно разглядывала фотокарточки. На некоторых я нашла Хенсока двадцатилетней, тридцатилетней давности (не так уж и плох он был, бабуля, у тебя есть вкус), а на двух обнаружила учителя Ли, ещё довольно молодого, в окружении таких же крепких парней. Один из них был удивительно хорош собой, увидь я сейчас такого — влюбилась бы, возможно. Тонкие черты, хищные глаза, красивые брови вразлет, как будто бы всё лицо говорило "я тебя съем", по-мужски, тихим баритоном говорило.
— Это выпуск мастера Ли? — ткнула я пальцем не касаясь.
