Меня шатало, не хуже, чем Сандо. Он выговорился и, не знаю, насколько полегчало ему, да и полегчало ли, но меня опять придавило ко дну. Как ужасны были его муки! Я бы не вынесла подобного, я бы сломалась, объявила бы голодную забастовку и умерла в клинике, следом за возлюбленным. А он оклемался, поднялся, и нашёл силы идти к цели, сложной, но стоящей. Таких уродов, как его личный враг, надо изживать со света и, осмысляя роль Сандо с тех пор, как он потерял Её, я поняла, насколько благородна его миссия, насколько достойно его праведное зло. Что-то подсказывало мне, что когда Лео произнес "нужно убивать", он вспомнил о директоре цирка, застрелившем его любимого четвероногого друга. Найдет ли он его, спустя столько лет? Жив ли тот ещё? Вот чего боялся Сандо: опоздать. Ему ждать куда дольше, чем один месяц до выпуска.
Блуждая по монастырю, я заметила огонек в оконце библиотеки и, предчувствуя, что найду там того, кого ищу, постаралась отвлечься. Ноги сами пошли быстрее. Дверь без сопротивлений поддалась, приглашая меня в книжный уют. За одним из читальных столов сидел Джин, листая какой-то фолиант под лампой. Он поднял взгляд. Я преодолела расстояние, разделяющее нас, ещё быстрее, и скоро положила угощенье рядом с его рукой, придерживавшей страницы.
— Ты не пришёл в столовую… я хотела, чтоб ты поел свежими, — оправдала я своё появление.
— Спасибо, мне очень приятно, — улыбнулся он и, посмотрев на результат моего труда, вернул взор к строчкам. Нет, ну это уже нахальство! Где мой прежний ухажер?
— Почему ты не пришёл? — облокотилась я на тот же стол.
— Читал, — не прерывая чтения, сказал Джин.
— Ты обещал не врать, — по-детски наивно состроив глазки, укорила я. Парень посмотрел на меня исподлобья.
— Я правда был здесь. И читал. Пытался читать.
— А причина?
— Неугасимое стремление к самообразованию, — я опустила глаза к его чтиву, и начала вслух, с того места, где над основным текстом страницы, по ходу всего издания, повторяется надпись, напоминающая о названии:
— "История зо… — Дальше не видно из-за его руки. Он ловко захлопнул книжку, тертую и старую, в кожаном переплете. Сунул её в ящик стола. — Что-то интересное или очень-очень взрослое?
— Ничего особенного. Нудная научная писанина.
— Так, даже не попробуешь? — Ткнула я на марципаны. Неужели он так обиделся на меня из-за Лео? Я не хочу сказать, что нет повода… но ведь Джин же мне не парень! Я могу хотеть поцеловать другого. Но я и Джина хочу поцеловать… я слишком распутна для этого места. А после повести Сандо… Я вовсе не поцелуя хочу. Не только его. Я хочу, чтобы и меня кто-то вот так же полюбил. Беззаветно, утопично, сказочно. От и до. Сам оправдывая недостатки, вгрызаясь в каждую мелочь, связанную с чувством, сгоряча, навсегда полюбил. Чтоб знать — умру, и не буду забыта, всё равно со мной в сердце останется. Я влюбилась в Сандо, как в возлюбленного. Я мечтала о таком же, но на его святую любовь посягать и не думала.
— Прости, да, конечно, — стряхнул с себя какую-то пелену Джин и принялся есть. Я села рядом.
— Я буду более честна, и скажу, что думаю. Мне не хватает нашей дружбы, — вздохнула я. Он дожевал. Проглотил.
— Я не переставал быть тебе другом, — посмотрев на меня, он завлекающе блеснул зрачками. — Стало быть, тебе не хватает чего-то другого…
— О чем ты?! — пихнула я его в плечо. Он засмеялся.
— Судя по реакции, ты поняла, о чем.
— И вовсе нет! Не надо мне другого…
— Хорошо, потому что близится полнолуние, во мне скоро проснется похотливый оборотень, и мне будет не до игры "дойди до грани", — Я скукожилась, подозрительно на него косясь.
— А сейчас с тобой что? Нашёл запасы брома? Передозировка?
— Нет, сейчас я проводил эксперимент, — Джин развернулся ко мне. — На тему: девочкам нравится бегать за теми, кто не обращает на них внимания, — я поалела, как арбуз, и ударила его ещё раз.
— Ах ты! Жулик!
— Я бы недолго выдержал, но ты сдалась первой. Извини, я всего лишь хотел убедиться.
— В чем? Что меня заденет твоё новоявленное равнодушие?
— Что у нас с Лео равные шансы, если я буду таким же загадочным и неприступным. Но, увы, я не такой невинный, и слишком пошл для светского общества нашего микрополиса. Не настолько, как Рэпмон и Хансоль, но уж куда порочнее большей половины, — я пристыжено заковыряла облупляющийся лак со столешницы.
— Я не буду больше ходить за Лео, — Всерьёз ли я собиралась дать это обещание? Или мысли вслух, не подкрепленные пока уверенностью? — Он… он, действительно, слишком чист и невинен. Даже по сравнению со мной! Да, он мне очень понравился… но я не смею больше соваться к нему… — Джин настойчиво на меня смотрел, словно ожидая чего-то. — Да не было между нами ничего! Даже поцелуя, — или он был? Как его считать, если я осталась неудовлетворенной? И Лео не хотел, чтобы он произошел. Стало быть — не было? — В данном случае мне тоже пришлось бы действовать самой, а я в поцелуях не мастерица, — я ехидно изобразила вредную мордашку. — Ты же не учишь меня целоваться!
