— Нас другому учат! — возразила я.
— Другому учат мужчин, Хо, — подмигнул Джин. — А ты о себе думать можешь.
— Не хочу быть эгоисткой! — я судорожно подобрала рыдания по мере возможностей. — Забери меня с собой.
— Силой?
— Я не буду сопротивляться, — теснее приникла к нему я. Не отпущу. Не могу. Стоило попытаться выбрать Тигриный лог, как потеря Джина становится в сто раз горше.
— Ты будешь всю оставшуюся жизнь жалеть, что не провела здесь ещё месяц, — предрек молодой человек. Значимо вздохнул. — Я зря позвал тебя с собой. Я должен был подумать о том, как тяжело тебе дастся выбор. Опрокинул на тебя сразу столько всего… — мне вспомнился Сандо со своей возлюбленной, которую оправдывал, даже когда уже нельзя было, когда всем очевидно, что она отвратительная стерва, а он пресмыкается. И Джин сейчас видит во мне только хорошее, когда пора оттолкнуть и сказать — незрелая, капризная и себялюбивая бестолочь!
— Нужно ещё поговорить с Хенсоком. Вдруг он передумал? — перевела я разговор.
— Не стоит. Уже бесполезно. Я провинился, и с этими всеми ощущениями остаться здесь — тяжело.
— Я сама скоро уйду — полегчает.
— Без тебя? Вряд ли. Без тебя тем более, зачем оставаться?
— Не надо, замолчи, — попросила я, силясь не думать о вечере, в котором уже не будет его. Ким Сокджин, мы расстаёмся ненадолго. — Давай помолчим.
Секунды потекли быстрее потока горного ручья, минуты превратились в мгновения и, не знаю, прошло полчаса или час, но мальчишки стали возвращаться с занятий и нам пришлось разомкнуть руки. Джин пошёл прощаться с Чонгуком, потом с мастером Ли, а затем, оповестив всех, что уходит, но не назвав причин, собрал всю нашу братию у ворот. Разумеется, пришлось уточнить, что это изгнание, а не добровольный уход. Хансоль не сдержал любопытства и спросил, за что его так? Но Джин не ответил. Другие лезть не стали. Полукругом выстроившись на площадке, мы провожали одного из нас. Одного из лучших. Пигун, сдружившийся с соседом по комнате и столику, был очень расстроен, но прятал это за суровым непроницаемым лицом. Все жали руки. Даже Сандо, больше всех конфликтовавший с Джином, молча протянул свою. Меня от провала спасло то, что Ви плакал тоже. Утирая горючие слезы, он протянул свою ладонь и, пожав, кинулся по-братски обнять уходящего. Шуга стоял красный, но мужественно сдерживающийся. Я выла в унисон с Ви, боясь последнего касания, последнего взгляда.
Джей-Хоуп, потряся ладонь Джина, приободряюще похлопал его по плечу.
— Ну, с возвращением на волю? В чем-то завидую, — он улыбнулся, стараясь не поддерживать унылые тенденции общины. Учителя и Хенсок, которых Джин поблагодарил за всё, что они для него сделали, что дали ему, стояли позади нас. — Да, и если вдруг что… ну, мало ли, в жизни всякое бывает, — Джей-Хоуп достал из кармана бумажку и сунул в руку Джину. — Любые проблемы: с работой, благоустройством, деньгами, жильём, рэкетом, здоровьем звони сюда. Мои друзья, которые остались там, за стеной, отличные ребята. Ни в чем не откажут хорошему человеку. Только не стесняйся. Скажешь от… — он наклонился и, судя по всему, назвал своё настоящее имя. — Удачи, Джин!
— Спасибо, — сказал он и перешел ко мне. Я мутно видела его сквозь слезы, пытаясь сморгнуть их, но наползали новые. Он сам взял мою руку и постарался пожать не как женскую. — До свидания, Хо.
— Д-до… свидания, — заикаясь и слабо ворочая непослушным языком, ответила я. Не броситься на него при всех, не броситься! Или уж броситься и уходить. Уходить с ним. Ещё не поздно.
— Перед Новым годом, — тихо напомнил Джин. — Если не забудешь этого типа. До встречи!
Круто развернувшись и поправив на плече рюкзак, он несколькими шагами преодолел пространство и я, невольно потянувшаяся следом, встретилась взглядом с Лео, который открывал щеколду калитки. Он открывал её Джину, а смотрел на меня. Вот оно, непреодолимое препятствие. Если бы сегодня дежурным был Джей-Хоуп! Я бы пробежала, вынеслась, махнув монастырю рукой — именно это я вот-вот готова была сделать. Но почему на воротах именно Лео? Дверца раскрылась и Джин, не оборачиваясь, переступил порог.
