Урак понимал: запираться в том, что известно милиции, — глупо. О судимостях он умолчал не случайно. Хотелось разведать, что известно о нем лейтенанту. Ведь судили Урака в Узбекистане. Возможно забыли. Прошло так много лет. Урак рассказал и о судимостях. Пока лейтенант уточнял кое-какие детали биографии, Урак думал: «Интересно, что им известно о моих последних делах?»
— Расскажите о расхищения коконов в колхозе «Рассвет» и какое участие в этом деле принимали вы?
— Ничего мне о коконах не известно. Я работал шофером на ферме, возил в райцентр молоко, а к коконам не имел никакого отношения.
— Тогда послушайте, что говорит бригадир шелководческой бригады ваш друг Асриев: «Все излишки коконов из колхозного склада увозил шофер Закиров».
Асриев каким-то образом пронюхал, что Урак находится в милиции и, боясь разоблачения со стороны шофера, сам пришел к Сангинову. Он заявил, что на хищения коконов его подбил шофер. Тот завел знакомых где-то на шелкомотальной фабрике в Душанбе и отвозил коконы туда. Но бригадир многое скрывал, рассчитывая всю вину свалить на сообщника.
— Разве Асриев арестован? — удивленно спросил Урак.
— Это не имеет отношения к моему вопросу. Я прошу вас ответить.
Урак молчал, он напряженно думал. Ведь признаться в том, куда он возил коконы, значит навести на след других сообщников. Но, с другой стороны, Урак понимал, что легкое признание может насторожить лейтенанта... «Нет, надо еще потемнить...» — решил он.
— Я ничего не знаю о коконах. Бригадир врет. Он воровал, сам пусть и отвечает. На меня он хочет свалить свою вину.
— Колхозники говорят другое: мы сдавали сверхплановое сырье бригадиру, а он пересылал его куда-то с помощью Закирова Урака. Если хотите, я прочитаю еще некоторые показания, можно провести и очную ставку, — спокойно сказал Сангинов.
А Урак думал: «Если упорствовать, лейтенант будет копаться и может докопаться до главного, если признаться в том, что помогал воровать коконы, может быть, он обрадуется и на этом успокоится?»
Сангинов как раз и рассчитывал на такой ход мыслей Урака.
— Хорошо, гражданин лейтенант, я вам все расскажу.
Урак снова задумался. Надо было так рассказать, чтобы не вызвать вопросов об Усмане, об Яроцком. Урак, конечно, не знал, что Сангинову известна история ханатласа и что известен ему и Яроцкий. Только об Усмане он пока ничего не знает.
— Когда я поступил на работу в колхоз «Рассвет», познакомился с бригадиром Асриевым. Как-то летом он мне сказал: есть возможность заработать. Надо отвезти в Душанбе коконы. С тех пор я каждый год отвозил коконы на шелкомотальную фабрику. Сдавал их прямо на склад. Как рассчитывался Асриев, я не знаю. Мне кладовщик давал триста рублей, Асриев их у меня не требовал...
Вахоб был удовлетворен допросом. Усталый, но довольный возвращался домой. Удалось найти еще одно звено цепи: коконы из колхоза «Рассвет» поступали прямо на фабрику. Сангинов сразу же написал об этом сообщение в ОБХСС республики для проведения оперативных мероприятий в Душанбе. Но остался без ответа вопрос «кто и когда отправлял переработанный шелк в Маргелан?»
Урак ушел с первого допроса тоже немного успокоенный, ему казалось, что на этом, то есть на обвинении его в хищении коконов, все и закончится.
Когда Сангинов улетел из Маргелана, он захватил с собой оранжевый чемодан, изъятый при обыске у Яроц-кого. Следующую встречу с Ураком он решил с него и начать. Он поставил чемодан справа от стула, на который должен был сесть Урак.
Побритый и посвежевший, Урак уверенно зашел в кабинет Сангинова. Не торопясь, сел на стул. Увидел чемодан. Повернул голову к нему, секунду смотрел на него, а затем резко отвернулся и искоса взглянул на Сангинова — заметил ли тот его взгляд. Убедился — заметил. Понял — чемодан оказался здесь не случайно. В глазах мелькнул страх.
— С этого чемодана мы и начнем, — как бы угадав мысли Урака, сказал Сангинов.
— Кому принадлежит этот чемодан?
Такого оборота событий Урак не ожидал. Этот чемодан напомнил ему об очень многом. Хриплым от волнения голосом он ответил:
— Первый раз его вижу. Да мало ли таких чемоданов. Во всех магазинах есть!
— Нет, я уточнил! Таких чемоданов не было и нет на в одном магазипе Таджикистана и никогда не продавались. Этот чемодан опознали доярки с фермы. Они его видели у какого-то парня, которого вы привезли на машине, перед тем как исчезли из дома. Признал его и завмаг, которому вы передали ханатлас.
Урак подавленно молчал. От затылка к пояснице ползли ледяные муравьи. Лейтенант добирается до самого главного. При этой мысли у шофера все вылетело из головы. Даже врать он теперь не мог. В глазах преступника мелькнуло отчаяние. Что дальше? Какой вопрос еще задаст лейтенант? Только бы не о том — не об Усмане!
