Когда Константин Иванович высказал свои подозрения в отношении Урака, Сангинов запросил о нем Душанбе. Для проверки этого человека у него имелись все основания. Шофер прибыл издалека, его прошлое в колхозе никому не было известно. Настораживали кутежи с городскими жителями, которые он устраивал в Тигровой балке. Это было необычно для колхозников. Участие машины Урака, а возможно и его самого, в вывозе спрятанных в камышах мешков тоже говорило о необходимости проверки.
Подозрения Константина Ивановича были не напрасными. Из управления сообщили, что шофер уже дважды судим за квартирные кражи.
Вскоре у Сангинова появились новые данные об Ураке.
Занимаясь параллельно с расследованием «шелкового дела» проверкой магазинов, как было приказано начальником, он натолкнулся на одно из звеньев интересующего его дела.
На ловца и зверь бежит. Проверяя магазин «Ткани», Сангинов обратил внимание на то, что женщины нарасхват берут красивую радужную ткань. Это был редкий в этих местах, пользующийся большим спросом, знаменитый маргеланский ханатлас.
У Сангинова вызвали подозрения накладные, которые показал растерявшийся заведующий. Вахоб запросил Душанбинскую оптовую базу. Вскоре пришел ответ: ханатлас не направлялся в Вахшский уже более года. Накладные оказались поддельными. Вызванные из Душанбе ревизоры обнаружили в магазине и другие злоупотребления. Заведующий и его сообщники были арестованы. На допросе выяснилось, что «левый» ханатлас привозил в магазин шофер колхоза «Рассвет» Закиров Урак.
Итак, подозрения Константина Ивановича, что Урак занимается нечестными делами, оправдались.
С появлением на сцену ханатласа, «шелковое дело» еще больше усложнилось. До сих пор Сангинову было известно только о расхищении коконов, а сейчас установлены факты хищения дорогой шелковой ткани. Но как ткань попадала в руки воров? Где они ее брали: на базе или на месте производства — в Маргелане? Имеют ли связь расхитители коконов в Таджикистане с работниками Маргеланского комбината или это был одиночный, случайный факт? Как попал маргеланский ханатлас к шоферу Ураку? К серии этих вопросов добавились и новые: Что кроется за внезапным исчезновением Урака? Где он? Жив ли? Эти новые вопросы возникли тогда, когда Вахобу казалось, что он близок к цели, что основные звенья преступной цепи ему уже известны.
Сангинов решил доложить начальнику о последних событиях. Кабиров сидел за столом и чинил разноцветные карандаши. Последнее время среди начальников пошла мода не держать на столе ничего, кроме автоматической ручки и набора разноцветных карандашей. Время массивных чернильниц отошло. А Кабиров от моды не отставал.
Он, наверное, даже перещеголял всех, потому что его обширный стол был пуст, как Казахская степь поздней осенью. Только в центре стола возвышалась автоматическая ручка в форме ракеты на старте. Карандаши Кабиров складывал аккуратным треугольником.
Кабиров не спешил замечать вошедшего и продолжал свое занятие.
Когда последний карандаш лег в аккуратный треугольник, начальник тихо, как будто измотанный непосильным трудом (а говорить тихо, бесстрастно тоже стало модой среди некоторых начальников), прошептал:
— Ну что еще?
— Считаю необходимым, товарищ подполковник, снова вернуться к «шелковому делу»,— начал Сангинов, волнуясь за исход этого разговора.
Начальник протянул руку к карандашам, подровнял их, отодвинул подальше ручку и также, не глядя на Сангинова, еще тише сказал:
— А я не считаю!
— Я думаю, что надо провести обыск в кибитке шофера Урака. Он исчез после того, как передал ханатлас в магазин.
— А что это даст? Может быть, он где-нибудь запил? Если мы будем проводить обыски у каждого мелкого жулика, то нам другим делом некогда будет заниматься. Как-то у вас все просто получается, товарищ лейтенант.— Лениво перелистывая бумаги, поданные Сангиновым, процедил сквозь зубы Кабиров.— Никаких доказательств, одни догадки да предположения и — обыск!
— А показания работников магазина? — возразил Вахоб.
— Вы их не перепроверили. Запомните: нарушать законность я вам не позволю.
Сангинов постоял минуты две, тыча коленкой в свирепую львиную морду на ножке стола, ожидая, что еще скажет начальник. Но Кабиров начал перекладывать карандаши на другую сторону стола — влево и продолжать разговор, по-видимому, не собирался. Сангинов спросил:
— Разрешите идти?
— Пожалуйста! — несколько громче ответил начальник.
Вахоб решил действовать на свой страх и риск.
В ближайшее воскресенье он поехал в Тигровую балку, но не к Константину Ивановичу, а на ферму колхоза «Рассвет». Весь день Сангинов разговаривал с членами шелководческой бригады. Теперь, зная многие особенности выращивания коконов, он быстрее находил общий язык с колхозниками.
Немало интересного материала дала эта самовольная служебная командировка. Имелись веские основания официально побеседовать с людьми, возглавлявшими производство коконов в колхозе.
Бригадир шелководов Асриев, высокий детина с удивительно ребяческим лицом, обиженно сказал:
