Спустившись ниже по ключу, охотники увидели облако дыма, расползающееся над деревьями. Оно медленно плыло навстречу, обволакивая гряду сопок грязно-серым дымом. Везде, где вчера гремели их выстрелы, поднималась к небу желтовато-белая завеса, сквозь которую прорывались розоватые дымные смерчи. Таёжный пожар, начавшийся с тлеющих газетных пыжей, разгорался неторопливо, но с каждым часом набирал силу. В низинах, на влажной почве, огонь полз золотыми змейками, пожирая сухую траву и мелкие заросли шиповника. Подбираясь к упавшим сучьям, с треском разрастался в большие костры. Языки пламени то угасали, придушенные дымом, то вновь вспыхивали, жадно набрасывались на валежник и сушняк. И охотники поняли, что пожар заговорил во весь голос. Огонь пока еще сжигал лежащие на земле стволы, но длинные изломанные его языки уже лизали кору и ветви деревьев, обдавали их вершины волнами горячего воздуха. Небо всё больше заволакивалось плотными клубами дыма.
-- Всё. Попали в кольцо, - промывая глаза из ручья, прохрипел Юрий. -- Эх, не надо было обедать, время потеряли...
-- Не надо было... стрелять газетой, -- зло буркнул Виктор. -- Да что теперь. Как выбраться отсюда? Кругом горит...
-- Пойдём по ключу. У воды не сгоришь... Барсик, Мечта! -- кликнул Юрий собак, но животные, почуяв опасность, уже покинули хозяев. На опушку кедрача, усыпанную слоем прелой хвои, выскочили сразу три белки. Беспокойно цокая, зверьки вскочили на трухлявый заломыш, замерли на корявых сучьях. Не обращая на них внимания, охотники устремились к ущелью, где ручей, сбегая с огромного валуна, разливался широким водопадом. Они надеялись укрыться под ним... Дым выедал глаза, слёзы текли по щекам, и приходилось всё чаще наклоняться к ручью, чтобы ополоснуть лицо и вдохнуть прохладного воздуха. Низовой пал перекинулся на подлесок, и молодой густой ельник затрещал как сухой хворост. Огонь охватывал Золотую Долину со всех сторон. Вырвавшись за пределы каменистых осыпей, пламя пошло верхом по пышным кронам. Едва различимые в дымном мареве, охотники на ощупь ступали по осклизлым камням. Припадая к воде, хрипло, с трудом дышали. Они бросили рюкзаки и медленно продвигались, опираясь на ружья. Верховой огонь гудел, создавая тягу, разбрасывая вокруг горящую листву и ветви, и с рёвом приближался к ним. Несколько дымящихся кедровых шишек глухо стукнулось о камни. Хвойные деревья вспыхивали как свечи. Нестерпимым жаром пылал накалённый воздух. Только над самой водой ещё можно было дышать, и горячий смолистый дым, опаляя все живое, пригибал охотников к ручью. Бушующее море огня, грохот падающих деревьев, треск сушняка оглушали их. В кромешной дымовой мгле они ничего не могли разобрать, и вытянув руки впереди себя, как беспомощные слепцы, перелезали через мшистые валуны и коряги. Один из охотников, шедший последним, поскользнулся и, вскрикнув, упал навзничь. Он ударился головой о каменную глыбу и остался лежать на галечной отмели. Его напарник, не оглядываясь, ещё быстрее рванулся к водопаду, под спасительную прохладу водяной завесы. Сучковатая ель, нависшая над ручьём, вспыхнула впереди трескучим факелом. Человек истошно завыл и бросился назад, но нестерпимый жар пригнул его к песчаной косе. Обезумевший от боли и страха, подобно гусенице, упавшей на горячую золу, человек, задыхаясь, ползал и корчился на раскалённом песке. Кровавые отблески пламени осветили его лицо, искажённое страдальческой гримасой. Золотая Долина, охваченная пожаром, уже превратилась в ревущую огненную реку. Таёжный пожар, бушевавший несколько дней, раскинулся на десятки километров и развернулся бы шире, но всё пожирающий огонь докатился до отвесных скал Тандалукского хребта и заметался в поисках добычи. Выхлесты пламени дотягивались до растущих в расщелинах кустарников, слизывали их и бессильно опадали, не получив новой пищи. Над этим затухающим разливом огня вились чёрные лохмотья сажи. Густые заросли черёмухи, ивняка, калины, превращённые в паутину белесых нитей, тлели и рассыпались. Обугленные деревья дымили голыми стволами. Светло-серая зола покрыла выжженную до камней землю.
Ещё дым вился над пепелищем, когда рабочие посёлка, вышедшие на поиски пропавших охотников, наткнулись в ключе на останки обгоревшего мужчины. По серебряной чеканке ружья лесорубы опознали в погибшем местного фельдшера. Выше по течению, под выступом скалы, они нашли его обожженного товарища, чуть живого, стонущего от боли.
Прошли годы... В Золотой Долине всё ещё не растёт трава, не поют птицы, не снуют над водой стрекозы. Унылая тишина стоит на месте пожарища. И голые обугленные стволы, словно кладбищенские памятники, навевая тоску, напоминают таёжному путнику о былой трагедии.
... Тёплый апрельский вечер сиреневыми сумерками опустился на тихое эвенкийское стойбище. В пламени догорающей зари пурпуром вспыхивали и гасли гольцы Икатского хребта. Сизые дымы стлались над островерхими чумами, нехотя поднимались к лилово-багряному небу.
