Парень срубил берёзку, вытесал из неё толстый кол, приставил к стене у двери. Вошёл в избу. Свеча по-прежнему колыхалась от дыхания бормотавшего во сне Протасова. В печке потрескивал огонь. Было слышно, как в углу за дровами шеборшит мышь. Соблазнительно чернела кобура с пистолетом на поясе Протасова. "Жалкие фуфлошники... Наверняка позарились бы сейчас на пушку и врюхались бы потом за мокруху", -- пренебрежительно подумал он о своих бывших подельниках, по глупости которых получил большой срок. Нет, он не купится на эту погремушку... Слишком дорогой ценой добыта свобода, чтобы из-за одного неосторожного шага снова очутиться там, откуда побег был почти невозможен. Слишком высока стоимость драгоценностей, ещё неделю назад украшавших прилавки ювелирного магазина, чтобы потерять их из-за пустяков.
-- Однако, пора...
Он сунул за пазуху свёрток с хлебом и салом, с завистью посмотрел на полушубки и надел потрёпанный пуховик, потёртую кроличью шапку и обмотал шею затасканным шерстяным шарфом. Задержал взгляд на новых валенках Протасова и остался в тех, в которых пришёл: стоптанных, неаккуратно подшитых чьей-то неумелой рукой. Обвёл глазами неприбранный после пьянки стол, полураздетых людей, в глубоком сне разметавшихся по нарам, карабин, поблескивающий в углу воронёным стволом, висящий на гвозде дробовик. Задул свечу и вышел на улицу. Повозился в машине и вернулся с канистрой бензина. Не спеша облил дрова и солому под нарами. Положил под стол булькающую канистру и отступил за порог. Прислушиваясь к мерному дыханию в избе, закурил, и, сделав пару затяжек, бросил спичку за дверь. Пламя вырвалось наружу, на миг осветило полузасыпанное снегом тело Митяева, машину, изгородь, бревенчатую стену, но поджигатель быстро закрыл дверь и подпёр её колом. Душераздирающий вопль раздался в полыхающей избе. Что-то тяжёлое ударилось в дверь, крики смолкли, и только треск горящей избы заглушал шум ветра.
Непроглядный снегопад не помешал отыскать под кустом увесистую сумку с золотом и бриллиантами, приятно отяжелившую руку. Подхватив её, молодой человек, укрыв лицо капюшоном, упрямо двинулся навстречу вьюге. Вдруг всё вокруг озарилось мятущимся светом. Огненный столб, раздуваемый бураном, взвился над заимкой, но беглец, не оборачиваясь, уходил всё дальше. Метель гнала и гнала по степи снежные вихри, и утром даже намётанный глаз охотника не приметил бы в ней каких-либо следов.
В вечерней тишине примолкшей тайги однообразно нудели комары и мошка. Несметные полчища гнуса лёгкими облачками скопились в низинах, предвещая ненастье. Смрадным сернистым газом пыхтели болота, далеко распространяя зловонный запах сырости и разложения. Разбитая, в рытвинах дорога петляла по тайге, огибая топи и затянутые паутиной клюквы кочкарники. Она, то осторожно и неровно спускалась в рямы, то круто взметывалась в гору, словно стараясь поскорее вырваться из удушливых тисков. Бурые стволы елей и пихт молчаливо высились по обочинам. Корявые берёзы, низко наклонив над раскисшей колеёй красноватые сучья, роняли в хлябь золотисто-жёлтые листья. Пышные пряди дикого хмеля спадали с деревьев. В замысловатый узор ветвей проглядывало заходящее солнце. Блики заката дробились в нём и сверкали, наполняя пустеющий лес лилово-розовым светом.
Круглобокий как жук легковой "уазик" и мощный тягач "Урал" с тремя ведущими мостами с полудня месили колёсами жидкую грязь, упрямо пробиваясь сквозь плотную стену раскидистых кустарников, заслонивших редеющую на мягком мху клюкву. На рассвете выехали машины из таёжного села Горелое в райцентр. Сейчас они возвращались домой, неуклюже и неторопливо объезжая болотистые поймы, заполненные мутной рыжеватой водой...
Накануне в контору гореловского зверопромхоза из областного охотуправления пришла телеграмма. "Срочно. Карпухину. Поездом 38 вагон 12 выехал 19-го. Встречайте. Рожков Ю.П."
Встретить специалиста - биолога, назначенного на должность главного охотоведа, а заодно получить в банке деньги для выдачи зарплаты рабочим директор зверопромхоза Карпухин отправил две автомашины. Он с нетерпением и беспокойством ждал приезда рекомендованного Москвой учёного и немного нервничал.
-- Езжайте по шоссейке, -- торопливо напутствовал водителей Карпухин и ушёл, озабоченный обустройством жилья новому охотоведу. Прежний-то был неплохой человек и работник толковый, да случилось несчастье: погиб на медвежьей охоте.
Автомобили одновременно покинули просторный зверопромхозовский двор, но в полдень их пути разошлись в городе. "Уазик" свернул на железнодорожную станцию, а "Урал" покатил к неказистому кирпичному зданию банка.
