-- Еп понский бог! Никакая это не побрякушка! Это сливная пробка от днища лодки! Не от той ли самой синей моторки?
Эта мысль так взволновала Войлокова, что он почти бегом направился к дому Мукачёва. Собака залаяла, взвизгнула, признав, но из сеней уже вышла Настя.
-- Уехал Илюша в тайгу. Водку не пил. И с собой не взял, - поспешила Настя заверить милиционера.
-- Ты вечернюю уборку в кабинете Стукалова сегодня делала?
Настя удивленно вскинула глаза.
-- Нет ещё... Сейчас пойду.
-- Внимательно в мусорной корзине посмотри. Найдёшь круглую железку с цепочкой - сразу скажешь мне. И никому!
Настя прибежала через полчаса.
-- Всю корзину вытрясла, а железки нет. Одни газеты рваные.
-- Я так и думал. Спасибо, Настя! Но никому об этом! Слышишь?!
Настя ушла, озабоченная непонятной просьбой, а Войлоков вновь принялся за дрова. Поглядеть со стороны, так нет занятия проще: размахнулся, ударил и... завяз топор в древесине по самый обух! Насилу вытащишь. Без сноровки намучаешься. А Войлоков поставит чурку, покрутит её туда-сюда, выискивая слабое место. В этом деле тоже соображать надо. Не колотить куда попало. Где по трещинке ударить. Где вдоль сучка. Иные чурбаки волокнистые попадают, словно витые. Здесь надо края обколоть, а уж потом в серёдку бить.
Вот и к человеку так. К каждому особый подход нужен. У каждого своя слабинка есть. По ней и бить надо... Как выведать у Стукалова, отчего он прячет пробку от лодки в кабинете? А главное, как она у него оказалась? Может, не завинтил её, а заткнул отверстие деревяшкой? Пойти и спросить у него? А он, конечно, сразу всё рассказал начистоту! Нет, Стукалов не из тех, кому красное служебное удостоверение покажи, а он и расплакался, всё выложил... Хитёр Стукалов! Из тех упрямых молчальников, которые ни за что не признаются, пока фактами не прижмёшь. А какие против него улики? Касьянов и Белов выпросили у Стукалова лодку. Он, якобы, отговаривал их от рыбалки. Да где там?! Настояли! Что ещё? Отпечатки пальцев на бутылках в зимовье? Да, но Касьянов и Белов брали спиртное у него, тогда и полапал бутылки. Эдик в кожаной куртке? Понятия о нём не имеет. Знакомый Касьянова, только и всего. Махинации с лесом? Доллары в чемодане? Всё на Касьянова свалит, а у того поди теперь, спроси! Стукалов - орешек крепкий. Чтобы его расколоть - трещинку найти надобно. Ударить по ней изо всей силы и не промахнуться! Эх, еп-понский бог! Найти бы лодку!
Не прошло и недели, как к дому Войлокова подкатил на заляпанном грязью "Минске" охотник Илья Мукачёццйв. Торопливо прислонил к забору мотоцикл, вбежал на крыльцо. Войлоков проводил гостя в комнату, поставил на стол чай, мёд, хлеб.
-- Пей, Илья! Замёрз, поди, на своем драндулете?
Согревая горячей кружкой широкие ладони, охотник рассказывал:
-- Капкан настораживал я в устье Соболиного ключа. Смотрю - синеет что-то. Подошёл ближе, а это...
-- Лодка?!
-- Она самая. Стукаловская...
-- Ты её осмотрел?
-- Знамо дело. И знаете, что нашёл?
-- Дырку на месте сливной пробки?
-- Да-а, -- опешил Мукачёв. -- Выходит, зря колотился по колдобинам?
-- Не зря, Илья. Сам в этом убедишься. Скоро поедем туда на твоей тыртыкалке. На моем "Урале" нельзя - след приметный. А сейчас вот тебе мобильник - звони Стукалову. Порадуй находкой. И точное место укажи. А ещё добавь, что сообщил в милицию, и завтра Войлоков поедет осматривать лодку. Понятно? Завтра!
Мукачев позвонил и услышал в ответ громкий голос Стукалова:
-- Завтра?! Ясно... Благодарю за приятную новость. Сам понимаешь, Илья, без лодки в наших краях не обойтись...
Войлоков бросился к вешалке.
-- Заводи, Илья, свою колотушку и скорее едем с тобой в Соболиный ключ! Давай, жми на всю катушку!
Рискуя упасть, они тряслись по замёрзшей колее разбитой лесовозной дороги. Войлоков, уцепившись за скобу, думал лишь о том, как бы не свалиться и не свернуть себе шею.
Фиолетовые сумерки сгустились в распадках. Белесые клочки тумана зацепились за космы елей. Уже в темноте добрались Войлоков и Мукачёв до Соболиного ключа. Позади, на перевале, блеснул яркий луч автомобильной фары.
Мукачёв завалил сучьями мотоцикл и двинулся к устью ключа. Войлоков еле поспевал за ним. Послышалось тихое журчанье воды. Чёрный силуэт лодки проявился в чернильном мареве ночи.
-- Спрячься за выворотень и замри, пока не позову, -- негромко сказал Войлоков. Прислонился к сосне и стал невидим.
Всё стихло. Студёная октябрьская ночь нависла над тайгой, над шумящей неподалеку Таюрой. Мерцали звёзды, предвещая ненастье. Поскрипывали сухие деревья. Нескончаемо и монотонно плескался под наледью ручей, пробиваясь среди камней к реке.
