Два агента окружили ее, идя по лестнице. Они сказали, что она не арестована, но она чувствовала себя именно так. Они с Грэмом сели на заднее сиденье автомобиля, в то время как Веккио сел за руль.
Она не спросила, куда они ее везут. Это не имело значение. Тот факт, что она находилась под надзором ФБР, сделало все остальное несущественными. Что она сделала?
Вопрос снова и снова, будто заевшая пластинка, вертелся у нее в голове. Должно быть, это связано с работой. Она отправила не тот документ? Ее ошибка стала причиной войны?
Конечно же, нет. У нее был доступ к некоторым секретным документам, но не на столь высоком уровне. Что же это могло быть? И что это значит? Для нее? Ее работы?
Кристин?
Она начала дрожать.
Они вышли из машины перед Государственным департаментом. Грэм, положив руку на ее локоть, повел ее внутрь. Ее повели в неизвестный ей кабинет, и она практически упала в обморок от облегчения, когда Ларри Уотсон вскочил на ноги, только лишь за ней закрылась дверь. У нее было впечатление, что он уже некоторое время сидел и тревожно ждал.
— Ларри! Слава Богу, — она с облегчением и благодарностью бросилась к нему.
Он разве что не отшатнулся от нее.
— Карен.
Она замерла, когда он произнес ее имя лаконичным, сердитым тоном. Положила влажные руки на свою талию.
— Ларри, что происходит? Что все это значит?
Первоначальное облегчение, которое она испытала, увидев его, сменилось холодным, леденящим страхом. Случилось что-то страшное; она невольно совершила преступление и последствия, несомненно, были серьезными.
— Сядь, — сказал ей Ларри таким тоном, которого она никогда не слышала раньше.
Больше из необходимости держать себя в руках, нежели подчиняясь его команде, она упала на ближайший стул.
— Скажи мне, что происходит, — хоть она и стремилась контролировать себя, ее голос был истеричным.
Инспектор Грэм дипломатично извинился.
— Я буду снаружи. — И оставил их одних.
Когда за ним закрылась дверь, Ларри посмотрел на нее, пряча руки в карманы, будто сдерживаясь, чтобы не схватить ее за шею и не придушить. Карен никогда не видела его настолько злым. Он был явно на взводе.
— Ты поставила нас в неловкое положение, и я должен лично во всем разобраться, Карен. Как ты могла это сделать? — процедил он сквозь зубы, — Никогда бы не подумал, что ты способна на такое, — он отвернулся от нее, будто ему было ненавистно смотреть на нее.
— Сделать что? — воскликнула она, — Что такого страшного я сделала? Меня не было неделю. Мне никто ничего не сказал. Как я могла поставить всех в неловкое положение, а особенно тебя? Я не могу ничего объяснить или защитить себя, пока не знаю, в чем меня обвиняют.
Он тихо выругался, его плечи ссутулились от гнева.
— Ты хорошо провела отпуск? — резко спросил он.
Вопрос был настолько не в тему, что сбил ее с толку. Она потерла лоб, будто пытаясь собраться с мыслями.
— Да, было здорово, — внезапно она увидела Дерека, но оттолкнула этот образ в сторону. Этот кризис требовал полной ее концентрации.
— Держу пари, было здорово, — глумился Ларри, снова повернувшись к ней лицом, — Ты тайно злорадствовала все время, пока была там?
Она посмотрела мужчину, на которого работала на протяжении нескольких лет. Он стал чужим. Отвращение было написано в каждой черте его лица. Что бы она ни сделала, это не могло быть настолько ужасным. Едва ли у нее была сила вызвать подобную ярость у босса. На этот раз Ларри действительно делал из мухи слона. Ее терпение лопнуло, и она вскочила на ноги.
— Злорадствовала над чем? Объясни мне, черт возьми.
Ее гнев лишь еще больше разозлил его.
— Я хочу узнать одну вещь. Ты сделала это в отместку за то, что я оскорбил тебя в тот день перед отъездом? Это было твоей мотивацией? Или нечто совсем другое? Или ты просто хотела унизить президента и госсекретаря, или все правительство Соединенных Штатов? Скажи мне, Карен. Почему ты это сделала?
Когда он закончил, то уже кричал. Ее минутная бравада растворилась перед его гневом, она снова почувствовала себя неловко. Она открыла рот от удивления, посмотрев на него снизу вверх.
Прежде чем она успела сказать больше, дверь открылась. Карен повернулась, ожидая увидеть палача с капюшоном на голове. Вместо этого она узнала заместителя госсекретаря. Ее сердце забилось, ладони вспотели, когда он посмотрел на нее обвиняющим взглядом.
— Миссис Блейкмор, — он кивнул ей на стул. Она подошла к нему и упала на мягкое сиденье.
— Я, Иван Кэррингтон, советник…
— Да, — прервала она дрожащим голосом. — Я знаю, кто вы, мистер Кэррингтон.
— Вы находитесь в щекотливой ситуации, мисс Блейкмор, — без предисловий сказал он.
Она облизала губы и посмотрела на инспектора Грэма, который вошел вслед за Кэррингтоном.
— Я это поняла, мистер Кэррингтон. Но никто, ни агенты, ни ФБР, ни человек, которого я считала своим другом, — она бросила укоризненный взгляд на Ларри, — ни один не объяснил мне, что это за ситуация.
Он сел на стул лицом к ней, положил маленький портфель на столик между ними, и сложил руки на груди. Окинул ее долгим взглядом. Оценивал ли он ее виновность или невиновность? Ей показалось, что да.