Следующие полчаса были менее напряженными, чем первые пять минут. Карен
была слегка задета, когда Аль-Тазан допрашивал о ее происхождении, но
предупредительный взгляд Дерека заставил ее прикусить язык. Именно она была той,
кому нужен был этот брак, а не наоборот. Тем не менее, она была объектом пристального
внимания.
Наконец, Аль-Тазан медленно осмотрел их.
- У вас есть мое разрешение на брак.
Карен не помнила, чтобы спрашивала у него разрешение. Тем не менее, она
промолчала. Дерек уважительно склонил голову и сказал:
- Спасибо, отец.
Аль-Тазан встал и подошел к ним. Дерек поднял Карен на ноги. Шейх обхватил ее
лицо двумя руками. Она видела, как ее бледное лицо отражалось в его глазах цвета
черного дерева. К ее удивлению, он поцеловал ее в обе щеки, перед тем как отстраниться.
- Дочка.
Обращаясь к Дереку, он сказал.
- Я хотел бы лично поговорить с тобой, Али, - Дерек последовал за отцом в
соседнюю комнату.
Тут же материализовались слуги. Карен и Шерил ждали, и Шерил настояла, чтоб
Карен присоединилась к ней за чашечкой чая и бутербродом с огурцом.
- Я очень обрадовалась этому браку, независимо от того, какие обстоятельства к
нему привели. В течение многих лет, Амин и я беспокоились о Дереке, желая, чтобы он
остепенился и завел семью. - При упоминании о семье, веджвудская чашка и блюдце
загремели у Карен в руках. Шерил либо не заметила, либо решила не комментировать это.
- Он был довольно диким. Полагаю, моя вина. Но у него было такое трудное детство, с
тем как все обстояло тогда, - смущенно закончила она, с грустной улыбкой поглядывая на
Карен.
Сердце Карен было пропитано жалостью к этой женщине. Прежде чем она смогла
сказать что-нибудь утешительное, дверь соседней комнаты открылась и из комнаты
вышли двое мужчин. Аль-Тазан схватил своего сына в объятия и сердечно поцеловал в
обе щеки. Дерек ответил тем же.
Он подошел к Карен и взял ее за руку. Аль-Тазан улыбнулся им обоим.
- Мы увидим вас в ближайшее время, - он протянул руку Шерил. - Шери, иди сюда,
- хриплый шепот передавал невысказанную интимность.
Шерил Аллен, милостивая женщина, выглядевшая абсолютно спокойной и в
состоянии справиться в любой ситуации, отставила чашку в сторону, улыбаясь своему
сыну и Карен, а затем немедленно приняла руку Аль-Тазана. Он потащил ее в спальню и
закрыл за собой дверь. Она была приглашена, а Дерек и Карен были свободны.
Глава 9
- Не ожидай, что я буду вести себя так же. - Они снова были в лимузине, скользя по
улицам Вашингтона в этом островке роскоши. После того, как Дерек дал водителю ее
адрес, они подняли разделительную стеклянную панель. Она понятия не имела, откуда он
узнал, где она живет, но к этому времени уже привыкла к сюрпризам. Она невидящим
взглядом смотрела в окно.
- Как?- поинтересовался он. Она могла почувствовать его тело, переместившееся на
сиденье так, чтобы повернуться к ней лицом. Она продолжала сидеть, отвернувшись от
него.
- Как твоя мать. То, как она лебезит перед твоим отцом, заботится о его малейшем
желании, она у него на побегушках. - Теперь она смотрела прямо на него, чтобы у него не
было сомнений в ее серьезности. - Я не буду для тебя такой женой.
Злость была бы наиболее ожидаемым ответом. Возможно даже бешенство.
Медленная ленивая ухмылка приподняла один уголок его губ, и это было последней
реакцией, которую она бы ожидала. Тем не менее, она получила именно ее. Ее и теплую
ладонь, опустившуюся ей на шею, прикладывающую достаточно давления, чтобы
придвинуть ее лицо к его.
- И какой женой будешь ты, любимая Карен?
Его рот накрыл ее. Он пробовал и смаковал ее как гурман во время пира. Его губы
были мягкими, но требовательными, двигаясь по ее губам, убеждая их открыться его
языку. Он вторгся без промедления, полностью овладевая и дразняще поглаживая.
Он расстегнул две верхние пуговицы ее простой блузки, которую она одела утром,
и проскользнул рукой на ее ключицу. По ее плечу пробежались длинные, худые пальцы. В
его небрежности была какая-то интимная ласка, будто он наверняка знал, что она не
станет возражать.
И у нее, в самом деле, не было сил поступить иначе. Потому что это объятие было
первой настоящей вещью, случившейся с ней сегодня. Он снял куфию (прим. куфия -
головной платок бедуина) и выглядел как тот Дерек, которого она знала. Это ей было
знакомо. Это она понимала и могла принять.
Зная, что ответ скомпрометирует ее недавнюю декларацию независимости, она все
же сдалась, как и хотело ее тело. И когда он стянул бретельку лифчика с ее плеча и
пробежал своими пальцами туда-сюда, из ее горла вырвался тихий вздох.
Наконец он оторвал от нее губы:
- Я весь день хотел это сделать. Не думаю, что смогу остановиться. - Его губы
прошлись вдоль ее скулы к уху, вниз по шее, оставляя цепочку влажных поцелуев и
