«Слушайся умных людей, – подумал Ленька. – Мне отвечать не придется. Он опытный начальник, мыслит здорово».
Ленька раскрыл рот, но вдруг неожиданно для себя произнес:
– Не затем я приехал на Урал, чтобы скурвиться.
Павел Петрович потушил папиросу.
– Отлично, Майоров, – сказал он, – приятно было с вами пообщаться. А теперь слушайте сюда. Я сдаю брак на переплавку. Когда полетит квартальная премия – а она полетит обязательно, – всех заинтересованных лиц я буду посылать к вам. Надеюсь, они кое-что вам выскажут. Кстати, стоимость брака взыщут с ИТР, и с вас в том числе. Я был лучшего мнения о старшем технологе, но на всякий случай подсчитал. Лично с вас придется удержать полторы тысячи. Как, Майоров, будете сразу вносить или по частям?
– Привет, – сказал Ленька, – вычтите, как у всех, из зарплаты. А теперь, с вашего разрешения, пойду. Много работы. У вас ко мне все?
«Хамить ты, конечно, научился, – думал Ленька, возвращаясь в цех, – герой, а дальше что? Он тебе это припомнит. Уже выпустил когти. Полторы тысячи – это на полгода. Накрылось пальто. А еще ружье хотел купить. Ну и чудак ты, Майоров! Высоко летаешь, куда сядешь? Глупо, милый, очень глупо! Скоро тебе покажут небо в алмазах. Полторы тысячи! Сегодня какое, тринадцатое? Ничего себе неделя начинается!»
Днем Медведева вызвали на бюро райкома. Совещание секретарей комсомольских организаций некоторых предприятий. Очередное ЦУ – ценное указание: как проводить День советской молодежи. Мишка сидел, прилежно записывал, тихо зевал. Он быстро прикинул, что у них на ТЭЦ ограничатся обыкновенным субботним вечером. Ну, устроят викторину. Мероприятие. Галочка.
Он приехал домой. Но поспать не удалось. Деловые звонки. Потом какие-то женские голоса. Суета сует.
Вечером он вышел на ночное дежурство.
Часам к одиннадцати он проверил все, что можно было проверить. Системы работали нормально. Если никакой аварии не произойдет, а ее как будто не предвидится, то он может спокойно ложиться спать. Собственно, он нечто вроде ночного сторожа. На всякий случай. Вдруг что-нибудь.
Он раскрыл английскую книгу и некоторое время пытался читать. Но слова пролетали мимо. В словарь заглядывать не хотелось. Глаза слипались.
Подошел слесарь:
– Михаил Иванович, я того, можно?
– Иди кемарь!
Мишка знал, что сейчас слесарь спустится к самым машинам, там узкая скамейка, он подстелет тулуп и начнет давить сон, и грохот машин будет только убаюкивать его. Привычка!
Вообще делать этого не полагалось. По инструкции слесарям строжайше запрещалось спать во время дежурства. Но то инструкция. Лучше бы приготовили и для Медведева мягкий диван да в какой-нибудь тихой комнате. Теперь жди утра. Работа, называется! Посадите робота. А я живой человек. Хоть бы какое-нибудь ЧП для развлечения!.. Идиот, опомнись, о чем ты думаешь?! Не дай бог!
Мишка встал, прошелся, сделал несколько дыхательных упражнений. Элементы утренней гимнастики на ночь глядя. Почему глядя?
Час ночи. Мишка подошел к столику. Еще один день промелькнул. Сегодня какое? Он перевернул листок календаря. Уже четырнадцатое число, вторник.
– Нет, я пойду, – сказал Руслан. – У меня тут дружок есть.
– На третьей автобазе, что ли?
– В театре. Артист.
Руслану показалось, что шоферы посмотрели на него как-то более пристально.
– Оделся бы поприличнее, – сказал один, – пиджак найдем.
– Так сойдет, – сказал Руслан.
– Это что, – сказал другой, – я в Москве Крючкова видел. На улице. Из ресторана он выходил. Я еще подождал, обернулся. Точно. Крючков.
В проходной Руслана задержал бдительный вахтер.
– Юра Бутенко в театре? – спросил Руслан.
– Юрий Павлович сейчас заняты. – И, скептически осмотрев Руслана, вахтер поинтересовался – Контрамарку?
Руслан долго изучал афиши. В половине спектаклей Бутенко играл главные роли.
Прошли два каких-то типа, и вахтер сказал им:
– Передайте Юрию Павловичу, что его ждут. – И он указал на Руслана. – Говорит, что товарищ.
Минут через двадцать вышел незнакомый человек в костюме пирата, с перевязанным глазом и кривым носом. Он посмотрел на Руслана и спросил Юркиным голосом:
– А, это ты?
Руслан бросился к нему и начал быстро-быстро рассказывать, что вот, понимаешь, рейс в Ростов, повезло, дорога трудная, гололед, а завтра в Москву, и как хорошо, что он здесь и видит Бутенко.
– Ладно, – сказал Юра. – Сейчас мой последний выход. Подожди.
Потом он появился в сопровождении женщины и пожилого мужчины, кивнул Руслану, и Руслан пошел за ними и слушал, как женщина говорила, что Сазонов сволочь, а Петрова опять поплыла, и с задних рядов ее не слышно, никакой дикции, манная каша во рту, а пожилой мужчина все время повторял: «Юрий Павлович, надо поднять этот вопрос на собрании», – и Бутенко отвечал: «Обсудим», – а Руслан все шел сзади и слушал и в общем был доволен, что Бутенко его не знакомит с этими, уж очень они важные, но Юрка, вероятно, главнее, и Руслан радовался за товарища.
Когда они остались вдвоем, Руслан хотел сказать: «Почему ты их сразу не послал подальше? Видишь, я жду тебя два часа», – но сказал другое:
– Юра, что они на тебя навалились?
