Бутенко выглядел утомленным. Но для полной убедительности он провел ладонью по лицу, чтобы теперь уж никто не мог усомниться, какой он вконец замученный, заезженный, изможденный, прямо хоть сейчас в могилу.
– Сбегу я отсюда к чертовой матери, – сказал он. – Надоело. Третий год. Отыграю этот сезон – и в Москву!
– Юрка, ты что, озверел? – удивился Руслан. – Ведь ты здесь почти всюду на первых ролях!
– Я здесь прима, – уточнил Бутенко, – и член худсовета, и председатель месткома, и прочее, но интриги, батюшка, интриги… Старик, хорошо, что приехал. Сейчас забежим в магазин, купим на ужин и потолкуем. Я соскучился по тебе. И вообще по всем ребятам. Помнишь фильм «Багдадский вор»? Там был всевидящий глаз. Иногда мне хочется его иметь, я посмотрел бы, что каждый из вас делает в данный момент.
– Юрка, – сказал Руслан, – а мы успеем? В общежитии в двенадцать закроют дверь.
– Брось, – сказал Бутенко. – Я же один. Переночуешь у меня.
Самолет начал заваливаться вправо. Сначала Яша подумал, что все нормально, просто вираж. Но поворот затягивался.
Звезды быстро смещались влево. Сбывались самые худшие предположения.
Яша отодвинулся от окна. В салоне по-прежнему сонное царство.
Тусклые матовые лампочки освещали пассажиров, застывших в неестественных позах.
Тихо, стараясь не разбудить Царева, который уткнулся в спинку кресла, Яша вылез в проход. Потянулся. Сделал несколько приседаний.
В проходе появилась стюардесса. Она направлялась к кабине пилота.
– Поворачиваем обратно? – спросил Яша.
Девушка буркнула что-то в ответ и прошла.
Яша давно заметил, что стюардессы любезны с пассажирами, которые делают все согласно правилам: пристегивают по команде ремни, курят и едят, когда положено, а в остальное время спят и не чирикают. К тем же индивидуалистам, которые не могут просидеть по шесть – восемь часов в кресле да еще бодрствуют по ночам, стюардессы относятся крайне подозрительно.
Вскоре девушка вернулась.
– Ну? – спросил Яша.
– Москва не принимает, – сказала стюардесса. – Идем в Новосибирск.
Яша присвистнул:
– Мы же почти долетели!
– Киев закрыт. Ленинград закрыт.
– А Свердловск?
– В Свердловске наша машина не сядет.
– И долго мы пробудем в Новосибирске?
– Что я вам, бюро погоды?
Девушка ушла.
«Скорость, комфорт, беспосадочный перелет, – подумал Яша, – сплошной обман. Теперь зазимуем в Новосибирске. А у меня три рубля на всю группу. Говорил ребятам – оставьте деньги на всякий случай. Нет, потянуло всех в ресторан: конец экспедиции, одна ночь – и Москва! Чем же я вас кормить буду? Раньше тридцать рублей выглядели как-то солидно. А теперь это всего три рубля. И везет же людям, которые могут спать сидя!»
– Меня никто не видел? – спросил он.
– Не знаю, – сказала она, – по-моему, нет. Соседи уже легли. И потом они привыкли, что у нас гости.
– Но меня они, наверно, знают, – сказал он.
– Тем более, – сказала она. – Ты боишься?
– При чем здесь я? Я за тебя волнуюсь.
– А ты не волнуйся.
– Мне уже поздно волноваться, – сказал он. – А обстановка ничего, соответствующая. Полумрак. Включи что-нибудь.
Она включила магнитофон. Певица низким голосом запела по-английски про любовь. Слова он разбирал с трудом.
– Есть что-нибудь выпить? – спросил он.
– Зачем? Для храбрости?
– Не придирайся. Что, мы так и будем сидеть?
– У тебя есть другие предложения?
– Слушай, – сказал он. – Я не могу.
– Убирайся, – сказала она, – иди к черту.
– Пойми, это не так просто.
– Мне, наверно, просто, да? Что же, давай опять выяснять отношения.
– К сожалению, все ясно.
– Поплачь.
– Хватит. Иди сюда.
– Знаешь, мной еще никто не командовал.
Он встал и потушил свет. Певица кончила петь про любовь и запела что-то совсем невразумительное, потом заиграл джаз, потом пленка кончилась и был только слышен равномерный шорох – кассета продолжала крутиться. Потом он выключил магнитофон и зажег настольную лампу.
– Ты мне что-то хочешь сказать? – спросила она.
– Все прекрасно, – сказал он.
– Хладнокровный мужчина, – сказала она. – Говори, я же знаю.
– Ты умная.
– Не цитируй Руслана.
– Алка, я чувствую себя последним подонком.
– Давай, давай, – сказала она. – Кто же тогда я? Не стесняйся, выкладывай.
– Ты женщина, которую я люблю. Знаешь, когда я понял, что так может быть? Как-то на первом курсе я встретил тебя на улице. Ты со мной неожиданно поздоровалась, и я сразу вспомнил, кто ты.
– Приятно слышать, – сказала она.
– Алка, зачем я тебе нужен?
– Естественно, только для развлечения.
– Перестань. Кстати, а как ты поняла? Ведь я тебе никогда бы ничего не сказал.
– Молчи уж, воплощение мужества и скромности. Я все-таки чувствую, кто и как на меня смотрит.
– Ты уйдешь от него. Это дело решенное.
– Значит, убить парня?
– Обманывать лучше?
– Иногда да.
– Тогда мне ясно, зачем я тебе нужен. Поиграть и выбросить?
– Вот теперь ты подонок!
– Как он приедет, я ему все скажу. Он взрослый человек. Он умный парень. Он мой товарищ. Он должен понять. Представляешь, мы будем встречаться, какими глазами я буду на него смотреть?
– Обыкновенными. Нахальными, как смотришь на всех.
– Я так не смогу.
– Сможешь. Я сама знаю, как для него лучше.
