– Чего мы ждем? – спросил Косматый. Ему не терпелось отправиться в путь.
– Мы ждем Квокса, – объяснил Трубкинс, – но, по-моему, он уже идет.
– А что, этот ваш молодой дракон невидим? – спросила Анна. Ей никогда не доводилось встречаться с живым драконом, и она немного побаивалась.
– Да нет, – заверил ее Король Трубы. – Через минуту он предстанет перед вашими глазами. Правда, боюсь, проведя с ним некоторое время, вы скоро начнете мечтать, чтобы он стал невидим.
– Он что, такой страшный? – поинтересовался Книггз.
– Нисколько. Просто от него ужасно устаешь, – сказал Трубкинс, – так что, признаться, я предпочитаю не находиться в его обществе.
Через минуту донесся какой-то скрип, он раздавался все ближе и ближе, и наконец из-за кустов показался огромный Дракон. Он подошел к путешественникам, наклонил голову и произнес:
– Доброе утро.
Будь Квокс хоть самую малость застенчив, он, конечно, смутился бы под изумленными взглядами всей компании (понятно, за исключением Трубкинса, который оставался невозмутим, ибо виделся с Квоксом множество раз).
Бетси считала, будто «молодой дракон» должен быть маленьким, но Квокс оказался просто огромным, и девочка подумала, что он, видно, совсем взрослый, а то и переросток. Тело Квокса было красивого небесно-голубого цвета и сплошь покрыто сверкающей серебряной чешуей, каждая чешуйка размером с большое блюдо. На шее у него была розовая ленточка, завязанная бантиком, приходившимся как раз под левым ухом, пониже красовалось жемчужное ожерелье, а на нем – медальон величиной с большой барабан. Медальон был инкрустирован множеством крупных бриллиантов изумительной красоты.
Голова Квокса была не особенно уродлива, если принимать во внимание, что он все-таки дракон, но глаза у него были просто гигантские: на то, чтобы мигнуть, уходило порядочное время. Всякий раз, когда чудовище улыбалось, обнажались страшные, острые зубы. Как бывает у всех драконов, из громадных ноздрей чудовища то и дело вырывались языки пламени и распространялся серный запах. Длинный хвост Квокса украшал большой электрический фонарь.
Но самое удивительное состояло в том, что на спине у Дракона были устроены сиденья, по одному на каждого из путешественников. Сиденья были сдвоенные, с изогнутыми спинками, так что на каждом умещалось по два человека. Таких двойных кресел было двенадцать; они прочно крепились одно за другим на широкой драконьей спине, от шеи до самого хвоста.
– Вот оно что! – воскликнул Трубкинс. – Титити-Хучу, оказывается, превратил Квокса в пассажирский экипаж.
– Прекрасно, – сказала Бетси. – Господин Дракон, надеюсь, вы не будете возражать, если мы все усядемся к вам на спину?
– Конечно, нет, – отвечал Квокс, – я сейчас в немилости, так что единственный способ восстановить доброе имя – это выполнять все приказы Джинджина. Если ему угодно сделать из меня вьючное животное, я буду считать это частью моего наказания и перенесу его, как подобает Дракону. Вашей вины тут нет – надеюсь, поездка доставит вам удовольствие. Залезайте. Все по местам – и вперед, на другую сторону света!
Друзья молча забрались Дракону на спину. Хенк расположился рядом с Бетси, у самой головы Дракона, чтобы было куда пристроить передние ноги. За ними сели Косматый с Многоцветкой, потом Книггз с Озгой и Королева Анна с Тик-Током. Офицеры устроились сзади. Когда все расселись по местам, Квокс стал напоминать туристский экипаж, какие нередко можно видеть на улицах больших городов – только вместо колес были драконьи ноги.
– Все готовы? – спросил Квокс и, выслушав утвердительный ответ, подполз к краю Трубы и сунул голову внутрь.
– До свиданья, желаю удачи! – крикнул Трубкинс, но никто ему не ответил, потому что Дракон уже протиснулся всем громадным телом в Трубу, и путешествие на другую сторону Земли началось.
Сначала Дракон несся так стремительно, что у друзей даже дыхание перехватило, но постепенно Квокс снизил скорость и, хмыкнув, проговорил:
– Да-а, ну и полет. Надо бы как-нибудь помедленнее, а то, неровен час, голова закружится. А что, до той стороны Земли далеко?
– Ты разве никогда раньше не путешествовал по этой Трубе? – спросил Косматый.
– Нет, никогда. Из нашей страны никто никогда в ней не бывал, по крайней мере, с тех пор как я родился.
– Когда это было?
– Когда я родился? Да не так уж давно. Я в сущности, еще ребенок. Если бы меня не отправили в это путешествие, в следующий четверг я бы отпраздновал свое три тысячи пятидесятишестилетие. Мама испекла бы мне пирог с тремя тысячами пятьюдесятью шестью свечами. Теперь, конечно, праздник придется отменить, едва ли успею вовремя вернуться домой.
– Три тысячи пятьдесят шесть лет! – воскликнула Бетси. – Никогда бы не подумала, что ктонибудь может так долго жить.
