– Он не понимает, – повернулась к Сиван Бамби. – Я уже не здесь. Мне очень жаль, и я прошу у вас прощения, что дошла до такого состояния. Я не знаю, как это случилось. Действительно не знаю. Просто случилось и все. Ты и Яаль – самые дорогие мне люди, а я так вас подвела. Это моя вина.
– Это не твоя вина. Тебе окажут всю необходимую помощь, ты поправишься, и все снова станет как прежде.
– Аминь, – произнесла Бамби.
Яаль сложил в сумку кое-какие из вещей Бамби, и она позволила отвести ее в машину.
– Как там Лайла? – вдруг спросила она.
– Сегодня ей исполнился годик. А ты не помнишь?
– Я никогда не забуду выражение ее лица, когда она услышала эти слова, – сказала Сиван Лайле.
– Какое выражение?
– Бесконечной грусти.
– А что она сказала?
– «Забыла. Прости».
– Мне так ее жаль, – сказала Лайла. – Но она была сложным человеком.
– Не знаю, – покачала головой Сиван. – Что-то в ней сломалось. Она была такой красивой, такой умной, такой полной жизни. У нее было доброе сердце, и она умела по-настоящему любить. Я не понимаю, почему это с ней случилось. Не понимаю.
– Не плачь, мама. Ну пожалуйста. Я не могу видеть, когда ты плачешь, – Лайла обняла Сиван за плечи. – Вы всегда дополняли друг друга. Она – путеводная звезда в ночи, а ты – солнце, согревающее землю. Она – инь, а ты – ян. А сейчас она живет в твоем сердце. Не расстраивайся, мамочка.
– Через год я оставила кибуц и переехала жить с тобой на съемную квартиру рядом с университетом, а во время сессий за тобой присматривали моц отец и Рут. Бамби время от времени приезжала навестить меня. Она находилась под наблюдением в клинике проблем питания. Иногда ее состояние улучшалось, иногда ухудшалось снова, и тогда ее приходилось госпитализировать на срок до нескольких месяцев. Видеться с ней с каждым разом становилось все труднее и труднее, а кроме того моя жизнь совершенно переменилась из-за тебя. Мне хотелось воспитать тебя в любви и ласке, создать для тебя возможности для счастливого будущего. Иногда по выходным мы встречались в кибуце, и со временем я поняла, что ей уже не выбраться из этого состояния, и что как бы я ни старалась, я ничего не могу сделать, хотя иногда все выглядело совсем не так плохо. Был даже год, когда она снова поправилась до сорока восьми килограммов, сдала вступительные экзамены в «Шенкар», и к ней снова вернулась вся ее энергия и мотивация. Но во время сессии она снова похудела до сорока двух, ей снова пришлось лечь в больницу, и все вернулось на круги своя: снова боремся в окружении всей семьи за каждый грамм веса, снова Яаль опекает ее с утра до вечера и носится с ней, как с фарфоровой вазой. Только он знал, как можно на нее подействовать – даже мне это не удалось. Он посвятил ей годы своей жизни и никогда не ослаблял своих усилий.
– Можно я задам тебе один вопрос, мам? Тебе никогда не хотелось, чтобы она умерла? Ведь если бы она умерла, ты могла бы остаться с Яалем. Тебя не посещали такие мысли?
– Посещали. Но не в форме стремления, а, скорее, в форме вопроса: неужели я и в самом деле этого хочу? И ответ всегда был один и тот же – нет. Категорическое нет. Она была для меня тем же, что и ты. Когда она была счастлива, я тоже была счастлива, а когда она грустила, мне тоже становилось грустно. И сколько бы ты ни спрашивала меня о Яале, мой ответ останется неизменным – даже если бы Бамби не существовало, он все равно не остановил бы свой выбор на мне. У моей любви не было никаких шансов на взаимность, и я прекрасно это знала.
Сиван оставила четырехлетнюю Лайлу с Долев и пошла навестить Яаля.
– Привет, Ваня! Как дела? – обрадовался он. – Кофе?
– Сиван оглянулась вокруг. Так как у них не было детей, Бамби и Яаль оставались все в той же квартире, которую получили когда вернулись в кибуц из Тель Авива. С веранды было видно море, которое сейчас, в феврале, постоянно штормило. Сиван обратила внимание на тот факт, что цветы и специи, которые она посадила в свое время, не завяли, а находятся в прекрасном состоянии.
– Как дела у моей сестры?
– Еду забрать ее из больницы.
– Ее выписывают?
– Нет, просто отпустили домой на выходные.
– Знаешь, Яаль, мы не часто говорим о Бамби. Ее состояние всем известно, и тут не о чем много говорить. Просто я хочу, чтобы ты знал, как я ценю твое к ней отношение. Если когда-нибудь я соберусь выходить замуж, я бы хотела, чтобы мой избранник любил меня так, как ты любишь мою сестру.
– Нечего тут особенно ценить. Просто я люблю ее, вот и все.
– А она любит тебя. Были времена, когда я сердилась на нее за то, что она воспринимала твое отношение к ней как нечто само собой разумеющееся, но сегодня я знаю, что она любит тебя больше всех на свете.
– Спасибо, Яни. Я это знаю, но услышать это из твоих уст мне очень приятно. Ну, хорошо, – он хлопнул себя ладонью по коленке и встал. – Мне пора. Приходи навестить ее. Она очень обрадуется. Она все время спрашивает меня о тебе.
