– Билетов до Сан Пауло не было, и Лайла улетела ближайшим рейсом в Стамбул, где будет соображать, что ей делать дальше. Я не знаю, как она будет добираться до Бразилии, но она договорилась в воскресенье встретиться с отцом в Сан-Луисе.
– Она не предлагала тебе поехать с ней?
– Предлагала, но от этой идеи пришлось отказаться, так как у меня нет бразильского паспорта, а всем остальным прибывающим в страну необходимо оставаться на карантине. Но я не волнуюсь за нее, потому что она будет там не одна, а с отцом. А вы тоже туда поедете? – успел спросить он.
– Разумеется, – и Сиван отключилась.
Она прибрала в комнате Лайлы, выключила свет, позвонила Тамаре и объяснила ей создавшееся положение. Уже заканчивая упаковывать чемодан, Сиван услышала звонок.
– Скучаешь по мне, любовь моя?
– Всегда.
– Я уже достаточно хорошо знаю тебя, чтобы догадаться, что ты как раз укладываешь чемодан.
– Ты что, прорицатель?
– Лайла решила приехать в Атинс и попросила меня помочь ей, – засмеялся он.
– А тебе не пришло в голову посоветоваться со мной?
– Послушай, Си, – произнес он уже серьезно. – Лайле скоро двадцать пять. Она уже не девочка. Мне кажется, что в определенном смысле мы даже можем кое-чему у нее поучиться. Меня она точно многому научила. Она хочет знать правду, и я считаю, что она имеет на это полное право. Знаешь, что она мне сказала? «Я хочу умереть, зная правду». Это ее собственные слова. Ни она, ни я не собирались скрывать от тебя эту поездку. В воскресенье мы договорились встретиться в Сен-Луисе, а потом я отвезу ее в Атинс. Присоединяйся.
– Мне удалось достать билет только на вечер субботы, так что к воскресенью я никак не успею. Как ты знаешь, из-за ковида все прямые рейсы отменены. Чтобы добраться до вас мне придется облететь чуть не полсвета.
– Ну так что? Подумаешь, большое дело!
– Я присоединюсь к вам, только сделай мне одолжение – присмотри за ней.
– Разумеется.
– И еще, Май. Постарайся не ронять перед ней мое достоинство.
– Не беспокойся.
– Я расскажу тебе, как все было. Это займет несколько минут.
– Ты можешь рассказать и поподробнее. Я слушаю.
Все вокруг изменилось, и в то же время осталось на своих местах. Баррейриньяс превратился из безымянной деревни в оживленный город. Небольшой, конечно: большинство строений – одноэтажные; главные улицы заасфальтированы, но на окраинах до сих пор – пыль и грязь. На главной улице теперь было раз в десять больше магазинов, чем раньше. Вдоль реки построили набережную, с которой открывался вид на порт и на длинный песчаный пляж, заканчивающийся дюной, полого спускающейся к воде. Вдоль набережной – туристические агенства, кафе и рынок с произведениями прикладного искусства.
Сиван попыталась стряхнуть пыль со своего португальского. Май послал за ней лодку и сказал, что она должна найти парня по имени Уол Дисней. Именно так. Бразильцам нравились имена великих людей западной цивилизации и они частенько называли своих детей Линкольнами, Андерсенами, Вашингтонами или Джеферсонами. Даже великого Пеле на самом деле звали Эдсон в честь изобретателя Томаса Эдисона. Уол Дисней оказался бразильцем индейского происходжения, невысоким и темнокожим, с широкой улыбкой, обнажающей коричневые зубы. Сиван спустилась вместе с ним в лодку, которая хоть и была новее той, на которой они двадцать лет назад прибыли в Атинс, но ничем принципиально от нее не отличалась – алюминиевый корпус и шесть сидений, покрытых брезентовым навесом.
Было время заката. Поверхность воды стала сначала серебряной, а затем золотой, мангровые заросли по обоим берегам потемнели, облака приобрели оранжевый оттенок, перешедший через красный в бордовый, а потом врозово-фиолетовый. Сиван расслабилась, убаюкиваемая мерным покачиванием лодки, и почти физически ощутила присутствие Бамби и Родриго, молчаливо сидящих позади нее на корме. В какой-то момент она обернулась и увидела, как голова Бамби склонилась на плечо Родриго, взгляд которого был прикован к мангровым зарослям.
Сиван добралась до Атинса уже в темноте. На берегу ее поджидал джип, рядом с которым стояли Май и худощавый бразилец по имени Серджиньо, присматривающий за участком Мая. Все уселись в джип и поехали куда-то довольно далеко. Атинс, в отличие от Джерри, простирался на обширной территории, а отель, в котором они остановились, находился на берегу лагуны, образованной возле устья одной из многочисленных речек, стекающих в море. Номер представлял собой бунгало, построенное из дерева, глины и кирпичей ручного изготовления под соломенной крышей, а кровать была накрыта балдахином из кружевной москитной сетки.
– Как все изменилось, – удивилась Сиван. – Двадцать лет назад мы спали просто в гамаках, подвешенных во дворах рыбацких домиков, а потом, когда приехали еще несколько аргентинцев, сняли вместе с ними избушку, построенную из глины пополам с соломой с колонкой для умывания и туалетом во дворе.
– Да, изменилось.
– А где Лайла?
– У Ирани.
– Как я понимаю, она уже все знает.
– Знает.
– Это ты ей переводил?
– Я.
Сиван была рада тому обстоятельству, что Май все это время был рядом с Лайлой.
