– Она француженка. Они познакомились по интернету семь месяцев назад и с тех пор все время на связи. Он съездил туда, а она приезжала сюда. Они решили, что она приедет летом, начнет учить язык и искать работу. Он пока только на втором курсе, ему еще долго учиться, а кроме того он патриот, служил в «Шайетет»[12] и не собирается покидать Израиль.
Сиван посмотрела на Лайлу. Лиор тоже служил в «Шайетет». Интересно, подумала Сиван, скажет ли она об этом? Но Лайла перевела разговор в другое русло.
– Она вам нравится? – спросила она.
– Подруга Саара? – переспросил Май, подбирая слова. – Не знаю. Она симпатичная. Лири более близка с ней, а я с ней не знаком, я не вмешиваюсь в такие дела.
– А мне почему-то кажется, что вы очень даже интересуетесь жизнью своих сыновей.
– Конечно. Мы очень тесно связаны. Но это в основном мужские дела: мы путешествуем вместе, занимаемся серфингом, ну и немного разговариваем. А душевные беседы – это вотчина Лири.
– А каким серфингом вы занимаетесь? – спросила Лайла.
– Я с детства просто катался на волнах, а сегодня использую воздушный змей. А ты тоже серфингист?
– Да.
– И притом очень серьезный, – заметила Сиван.
– Как здорово, что у них есть такой отец!
Сиван почувствовала, что Май на мгновение задумался, но у него не оставалось выбора.
– А где твой отец?
– В Бразилии.
– Ух ты! Далеко. И как часто вы видитесь?
– Я никогда его не видела.
Что это случилось с Лайлой, подумала Сиван. Она никогда в жизни не говорила о своем отце с посторонними, и даже в более тесном кругу обычно отмалчивалась. Уже то, что она заговорила об этом с Яалем, было удивительно, но он был почти членом их семьи, и их связывали общие воспоминания. Май же был совершенно чужим человеком.
– Мама встретила его в Бразилии, они влюбились друг в друга, но еще до того, как она узнала, что беременна, он исчез, а потом было уже поздно его искать. Даже его фамилию мама не знала.
– А ты хотела бы его найти?
– Конечно! – ответила Лайла. – Кто бы отказался найти своего отца?
Сиван заставила себя улыбнуться. Никогда еще Лайла не говорила с ней о Родриго таким взволнованным тоном. Наоборот, всегда повторяла, что он ей совершенно не интересен, и что им хорошо вдвоем. А тут вдруг появился совсем посторонний человек, и она изливает перед ним душу.
– Я не рассказывал вам, что работал в Бразилии шесть с половиной лет? – спросил Май. – Два года прожил в Сан Пауло, но большую часть времени провел на северо-востоке. Мы строили коммуникационную сеть для мобильной связи.
– Когда это было?
– Через год после окончания университета. В 2000-м. Саару тогда было шесть лет, а Адаму – три. А где вы были в Бразилии, – спросил он Сиван, – и когда?
– До вас. Я поехала туда в апреле 1995-го, а Лайла родилась в марте 1996-го. Я вернулась домой, когда ей было четыре месяца.
– А где она родилась?
Сиван заколебалась. В прошлом она не раз рассказывала эту историю. Было время, когда Лайла любила слушать ее снова и снова, но теперь она больше интересовалась настоящим, чем своим детством.
– В глухой рыбацкой деревушке. Я собиралась поехать рожать в больницу в Сан-Луисе – это в восьми часах езды – но она родилась на две недели раньше срока.
– А точнее? Я прекрасно знаю эти места.
– Деревушка называлась Атинс.
– Неужели! Мы с Лири купили там десять дунамов[13] земли. Это самое красивое место на свете! – глаза Мая загорелись. – Как здорово, что вы там были! Я не встречал еще ни одного израильтянина, который бы знал это место. Я так по нему скучаю!
– Когда вы были там в последний раз?
– В 2017-м. Какой-то пройдоха пытался продать мою землю ничего не понимающему итальянцу, так что пришлось поехать и найти человека, который будет за ней присматривать.
– Как вам это удалось? В мое время там был просто Дикий Запад.
– У меня есть старое постановление суда, но теперь я привез из Баррейриньяс профессионального геодезиста, который составил план участка с четко обозначенными границами, и зарегистрировал этот план в муниципалитете. Если землю не зарегистрировать, ее могут захватить. Там все еще многое делается по законам джунглей.
– В мое время иностранцы уже начали скупать земли в Бразилии, но это место оставалось нетронутым. Буна дал нам участок, на котором мы построили что-то вроде фермы. Под словом «мы» я подразумеваю небольшую группу туристов со всех концов Земли. Вы знаете Буну?
– Кто ж его не знает? Он теперь король. У него куча денег, земли по всей стране, связи среди политиков. Атинс для него – это так, мелочь. Вы бы теперь это место не узнали. Они пытаются сохранить старую атмосферу, но сейчас повсюду натыканы места для ночлега и прочие удобства. Туда теперь приезжает множество кайт-серферов, и когда есть хороший ветер, можно кататься по озерам, раскиданным между дюнами. Это вообще что-то неописуемое! Просто обалдеть! Ну вот, вы меня раздразнили.
– А вы знаете Луку? Лайла родилась в ее доме. Она была деревенской повивальной бабкой и поваром. Ее крабовые котлеты должны были получить мишленовскую звезду, – Сиван выпалила это, не задумываясь, и тут же пожалела о своих словах.
