— Допустим, что так. Но как расценивать тот факт, что советский офицер, занимающий довольно высокий пост в нашей армии, мог оказаться нравственно нечистоплотным?
— К сожалению, товарищ генерал.
— Именно, к сожалению. — Комдив нахмурился. Взгляд его стал отчужденным и колючим. — Нашему с вами.
— Виноват, товарищ генерал. Разрешите срочно встретиться с младшим сержантом Злобиным и узнать, куда он девает сухие анодные батареи из вашего телефонного аппарата.
— Вы думаете, что они имеют отношение к делу? — Настороженно поинтересовался комдив.
Дверь приоткрылась, и в ее проеме показалась фигура капитана Вихрова.
— Товарищ генерал, вы поручали радисту Петросянцу…
— Пусть войдет.
— Товарищ генерал! Дежурный радист, рядовой Петросянц. Очередная за мое дежурство шифрованная сложным кодом радиограмма. Позывные прежние.
— Хорошо. Можете идти, товарищ Петросянц.
Посмотрев на тетрадный лист бумаги, исписанный четкими рядами цифр, генерал бросил его на стол.
— Над дешифровкой первой майор Окунев бьется уже почти сутки, — комдив потер кончиками пальцев седеющие виски. — Вы представляете, подполковник, как важно знать содержание этих документов? О чем они говорят? Приказ активизировать свои действия вражескому лазутчику? В чем они заключаются? — Чавчавадзе встал, отодвинул в сторону стакан остывшего чая и с минуту, словно забыв о начальнике разведотдела дивизии, молча расхаживал по тесноватому блиндажу.
— Я не задерживаю вас. Вам следует хорошенько отдохнуть, подполковник. Найти время и отдохнуть… Так никуда не годится. Работать в дальнейшем будете совместно с майором Окуневым. О результатах разговора со Злобиным поставьте меня в известность.
Проводив Кондрашова, генерал поднял трубку полевого телефона:
— Пригласите ко мне «семерку».
Майор Окунев, по своему обыкновению перебросившись накоротке несколькими словами с капитаном Вихровым, вошел к командиру дивизии тихо, осторожно прикрывая за собою тяжелую, из дубовых струганых досок дверь. Чисто выбритое, круглое лицо майора не выглядело уставшим, несмотря на то, что он провел без сна почти двое суток. Сказывалась, видно, привычка. Он умел следить за своей внешностью при любых обстоятельствах. Когда его спрашивали об этом умении, он неизменно, широко улыбаясь, отвечал:
— Мы вологодские — народ умелый, хваткий… В сутках для нас все тридцать часов. Смекайте, времени хватает с избытком…
— Физкультура, однако, помогает, товарищ майор?
— Не подводит, товарищ генерал. Верное средство от любой хвори…
— Что нового у вас?
— Кое-что есть, товарищ генерал, — Окунев положил перед ним на стол небольшую пачку фотографических снимков.
— Продукция Левашова?
— Вполне возможно. Но делать окончательный вывод преждевременно. Сами же по себе они, эти фотографии, являются определенной нитью, у которой, несомненно, найдется и конец.
— Это же исходные позиции САУ-100 у отметки пятнадцать! — Воскликнул Чавчавадзе. — Откуда они у вас?
Майор Окунев молча протянул ему катушку с проявленной фотографической пленкой.
— Фотоаппарат у Левашова…
— «Кодак» второй модели, товарищ генерал.
— Пленка?
— Его «родная», товарищ генерал. Но дело в том, что фотоаппараты фирмы «Кодак» имеются и у других офицеров штаба. Всего их пять… В том числе и у начальника особого отдела дивизии, — Окунев положил на стол фотографический аппарат в светлом кожаном футляре.
— И все же какими путями в ваших руках оказалась эта катушка проявленной пленки?
— Мне могут не поверить, товарищ генерал, но я нашел ее у сосны, недалеко от озера, когда шел с переднего края напрямик к себе в отдел. Солдаты комендантской роты берут там в ручье воду для кухни. Помогла мне… кто вы думаете? Белка! Самая настоящая, темно-рыжая белка. Она прыгнула в дупло, а оттуда выпала эта катушка. Видно, то был «почтовый ящик». Но больше я ничего не обнаружил.
— И когда вы ее подобрали?
— Вчера вечером перед заходом солнца.
— Кто-нибудь, кроме вас, знает об этой находке?
— Кроме вас и меня — никто. Разрешите обратить ваше внимание вот на эту фотографию. — Майор Окунев взял снимок, отложенный в сторону. — Смотрите: на нем изображены землянки штаба дивизии.
Чавчавадзе узнал знакомые очертания лесной поляны, замаскированную масксетью радиостанцию, а чуть в стороне — автомашину дивизионной типографии.
— Смелое решение.
— Человек, знающий свое дело, — добавил Окунев.
— Майор Левашов мог быть у самоходчиков, — стал рассуждать генерал. — Его связисты тянули вчера новую линию. Но почему вы думаете, что этим человеком, которого подозреваем, должен быть обязательно Левашов?
