– У меня, Настя, сейчас будет небольшое хозяйство, – оправдывался папочка. – Будем обустраивать Заднегорье. Ты же хотела, чтобы деревня возродилась. Пашня там не худая. Сенокосы…
– Но ты уже не молодой, чтобы все заново… – Она села рядом с ним.
– Я не мог оставить людей, Настя. Я не мог их кинуть.
И она поняла его:
– Ты не побежишь в кусты. Будешь драться. Как дед. Он усмехнулся. Погладил ее по голове.
В двадцатых числах мая произошло еще одно событие, взволновавшее молодое семейство Осиповых. Однажды после уроков Алексей ворвался в квартиру с криками:
– Настенька, я сделал это!
Он был настолько счастлив, что в первую минуту не мог выговорить, что именно такое он сделал.
Осыпал недоумевающую Настю поцелуями. Повалил ее на диван, а она, ничего не понимая, слабо оборонялась.
– Но я, вообще-то, собираюсь на репетицию. И Бореньку уже отнесла маме.
Он отменил все репетиции.
– Да что ты такое сделал, сумасшедший?
– Да как что, Настя! У меня получилось, понимаешь? Получилось!
Настя решила, что у него хорошо прошел урок. Он бывал счастливым после удачных уроков. Но это не повод для отмены репетиции.
– Нет, я сегодня напьюсь. Мы сегодня отметим. Сейчас же.
– Ты скажешь, наконец…
– Скажу. Пошли к Дарье. И отцу надо позвонить. Нет, сначала к Дарье. Там и скажу. Ты не верила мне? Ведь не верила же? – повторял он, а Настя не понимала, во что она не верила. – Вот, и бабушка Дарья не верила, и тетка Манефа…
– Да я тебе всегда верила, – сказала Настя, – хотя и бегают за тобой старшеклассницы вроде Инки Ворониной.
– Да о чем ты! Пошли… Он вытащил ее на улицу.
Зашли к Манефе. Тетке Алексей объявил, что сегодня большой праздник, и ее потащили к Дарье Прокопьевне. Какой праздник, тетка толком не поняла, но Алексей ее так страстно убеждал, что она собралась.
У Дарьи давно не была. Решила ее навестить.
По дороге они привернули в магазин, купили вина и продуктов. Оживленными и веселыми ввалились в квартирку Дарьи. Она, как всегда, встретила их приветливо:
– Выходите-ко да садитесь-ко… Алексей объявил ей, что сегодня праздник.
– Ну, нонче что ни день, то и праздник, – не удивилась Дарья. – Безработным за линь денег дали – праздник. Получку получили – праздник. Бутылка в руки попала – опять праздник! – И коли праздник, то Дарья достала из шкафа рюмки.
Алексей смеялся, усаживаясь за стол:
– Действительно, жизнь – сплошной праздник! И сегодня день особенный. Да, да! И особенный он потому, что никто не верил. Тетка Манефа не верила, ты, Дарья Прокопьевна, не верила. И ты, Настя.
– Слушай, не томи! – теряла терпение Настя.
– Вы, дорогие мои, не верили, что дом Дарье Прокопьевне вернут. – Он сделал паузу. – Сегодня мне в школу звонят из районной администрации… – Он разливал по рюмкам вино, напоминал, какой вышел закон, какая комиссия создана в районе и, конечно, какой хороший он, Алексей, выправлявший документы на репрессированных своих родственников.
– Сам себя не похвалишь… – ввернула Настя.
– Между прочим, дорогая моя, на Захара Осипова я собрал все документы и подал их в комиссию вместе с заявлением Дарьи Прокопьевны!
– Молодец, молодец…
– Ты писала заявление? – удивилась Манефа. Дарья жаловалась, что уже совсем худо видит.
– Да Алексей меня чего-то надоумил. Приносил какие-то бумаги.
– Ну, Дарья Прокопьевна, – смеялась счастливая Настя, – ты у нас и на собрания ходишь, и заявления пишешь.
– Неужто и разобрали мои каракули-то?
– Разобрали, да еще как! – объявил Алексей. – Сегодня состоялось очередное заседание комиссии. Тебе вернули конфискованный у вас дом! Школа заднегорская теперь твоя!
– Так она и всегда была моей. Я уж всегда прибиралась в школе-то… В своем-то доме уж я, слава Богу, знаю, как прибрать…
– Все, Дарья Прокопьевна, нет больше школы. Нет «здания
– Пусть в землю уйдет, а продавать не велю.
– Представляете, звонит мне в школу сам глава, Воронин! – рассказывал Алексей. – Поздравляет. Я сначала не понял, с чем? И Дарью Прокопьевну, говорит, поздравьте. Если б у тебя, Дарья Прокопьевна, телефон был, то он тебе бы позвонил! Но решение тебе на дом принесут. Ну, дорогие мои, подняли бокалы…
– Не зря, стало быть, вы с отцом-то да матерью белили да красили… – Манефа выпила весь бокал.
– Вам и жить там, – решила Дарья, пригубив вино. Настя любовалась Алексеем.
– Вот бы еще на деда Ефима собрать документы. Но из областного архива пока не пришел ответ. А в районном я ничего не нашел.
Алексей загорелся этой работой. Он бескорыстно готов был помочь всем, кто пострадал в тридцатые.
– Ну вот, Манефа, теперь и помирать можно, – сказала Дарья. – Кажись, всю работу передала. Летось на всех в деревне нагляделась. На последнее собранье сползала, спасибо Алексею: под ручку-то мы с ним хорошо гляделись, думаю. Дом опять мой. Вы у меня с Борисом есть, вам все останется. Да Настя с Алексеем…
Алексей меньше всего думал об этом.
– Ну что вы, Дарья Прокопьевна, нам ничего не надо. – Он был доволен тем, что дело, которое он вел в течение многих месяцев, увенчалось успехом.
