— Карина просмотрела списки всех домовладельцев в той части острова, куда, как мы считаем, направлялась Кики Берггрен. Интерес вызывают два человека, оба владельца летних домов. Питер Грааф и Филипп Фален — их имена звучат похоже на то, что вспомнила менеджер отеля. Дом Филиппа Фалена стоит совсем недалеко от того места, где было найдено тело Кристера Берггрена, Питера Граафа — неподалеку от «Дома миссии», в направлении Флескбергета. Мы с Маргит немедленно отправляемся на Сандхамн и разыщем этих людей как можно скорее.
Дедушка раздраженно заерзал на стуле.
— Ну… — протянул он, — это уже кое-что… А что с контактами Кики Берггрен на Сандхамне?
— Эрик весь день простоял возле кондитерской.
— И?
Томас посмотрел в стол:
— Ничего достойного внимания. Кроме, разве, того, что я еще раз пообщался с девушкой, которая обслуживала Кики Берггрен в пабе, — Томас пролистал блокнот, — Ингер Гуннарсон. Она кое о чем вспомнила после нашего последнего разговора. А именно, что Кики Берггрен жаловалась на боли в животе и перед самым уходом спросила, нет ли у них самарина[22].
Маргит скрестила руки на груди и, откинувшись на спинку стула, оглядела безликое казенное помещение. Если бы не голубая гладь Накафьёрдена за окном, здесь было бы совсем тоскливо.
— Возможно, боли объясняются действием яда, — холодно предположила Маргит. — Эта версия, по крайней мере, хорошо согласуется с рапортом судмедэкспертизы. После восьми вечера Берггрен должна была почувствовать недомогание. Здесь следует учесть, что к тому времени она выпила много пива, так что эффект получился смешанным.
Но тут Дедушка решил сменить тему:
— Мы уже получили результаты медэкспертизы по Альмхульту? Меня интересует причина смерти.
Томас вытащил документ, полученный по факсу сегодня утром.
— Согласно выводам медиков, Альмхульт утонул. Высокое содержание алкоголя в крови… похоже, он был порядком пьян, прежде чем упал в воду. Я бы даже сказал, мертвецки пьян.
— А следы яда?
Взгляд шефа выражал надежду, что ответ будет отрицательным.
— Никаких привнесенных химических веществ, но это только первичный анализ. Они послали пробы в Линчёпинг, и пока ответ оттуда не получен, делать какие-либо выводы преждевременно.
— Еще что-нибудь?
— Следы побоев.
— Что?
— Следы ударов по голове и другим частям тела. Он как будто упал на что-то или был избит. Обнаружены переломы нескольких костей и множественные гематомы.
— И никаких идей по поводу того, что бы это могло быть? — Маргит повернула к Томасу вопросительное лицо.
Он еще раз просмотрел бумаги.
— В рапорте есть только описание повреждений и ничего о том, кто и каким образом мог их нанести.
Маргит подняла бровь:
— Похоже, на этот раз наши друзья из судмедэкспертизы решили облегчить себе задачу. И все-таки, думаю, стоит еще раз их побеспокоить и расспросить, какие имеются соображения на этот счет.
Она сложила руки на груди и откинулась на спинку стула с выражением лица, недвусмысленно свидетельствующим, что она ждала от медиков большего. Маргит вообще никогда не считала нужным скрывать свое плохое настроение.
Дедушка тоже не выглядел довольным. Он громко вздохнул и повернулся к Томасу и Маргит:
— Что-нибудь еще?
— Есть новости об Альмхульте, — ответил Томас. — Похоже, отыскался человек, который видел его на рейсовом пароме до Стокгольма в позапрошлое воскресенье, то есть больше недели назад. Мы немедленно это проверим. И мы развесили объявления на Сандхамне, что ищем людей, которые видели Кики Берггрен. Может, таким образом удастся отследить ее случайные контакты.
— Ну что ж… — Дедушка обвел взглядом коллег и несильно хлопнул ладонью по столу. — Как вы знаете, со следующей недели я планирую взять отпуск, так что неплохо бы разобраться со всем этим до пятницы.
Он поднялся, вытирая пот грязным носовым платком.
Совещание было окончено.
После третьего звонка дверь открыла женщина с кухонным полотенцем в руке и нервно поджала губы. Разводы на платье походили на следы овощного пюре. Из глубины дома доносились детские крики.
— Это вы звонили мне из полиции? — спросила она и быстро обернулась на крик, перешедший в озлобленный рев.
Томас кивнул.
— Меня зовут Томас Андреассон, а это моя коллега Маргит Гранквист. Можно войти? Мы хотели бы поговорить с вами, это не займет много времени.
Рев все усиливался, и женщина выглядела напряженной.
— Входите. Я оставила дочь одну на кухне, мне срочно нужно туда.
С этими словами женщина исчезла в узком коридоре справа от прихожей, Маргит и Томас последовали за ней.
Это был уютный дом, довольно типичный для Эншеде — старейшего из пригородов Стокгольма. Желтый деревянный фасад с белыми углами и небольшой садик на южной стороне, где Томас насчитал четыре яблони и одну сливу.
Не обращая внимания на гостей, мимо прошла серая кошка.
На кухне на детском стульчике сидел озлобленный ребенок и колотил ложкой по столу. Пол под ним был заляпан такими же оранжевыми пятнами, какие украшали и платье мамы.
Женщина смахнула прядь волос с лица и протянула гостям руку, предварительно вытерев ее полотенцем.
