— Если ты подался в бега или сделал что-нибудь такое, после чего самое время залечь на дно и при этом у тебя нет денег на рейс до Бразилии, куда ты подашься?
— В Финляндию, конечно, на пароме.
Томасу хотелось отхлестать себя по щекам. Ответ оказался таким простым.
— А если кого-нибудь столкнули в воду, пока он любовался берегами родного Сандхамна, как это будет потом выглядеть?
— Следы избиений и сломанные кости, которые обнаружит судмедэкспертиза.
— Именно. Упасть с верхней палубы финского парома все равно, что вывалиться из лифта Катарина в Сёдере. И вода тверда как камень при падении с такой высоты.
Томас кивнул.
— И где потом найдут этого человека? — продолжала Маргит.
Вопрос был риторический, тем не менее Томас ответил:
— У берегов Трувилля, спустя несколько дней.
— Именно.
— Мы должны поговорить с персоналом терминала возле Стадгордена и посмотреть списки пассажиров, начиная с воскресенья, когда Юнни прибыл в город, и кончая четвергом, когда его нашли мертвым.
— Именно.
Лицо Маргит торжествующе засияло, после чего она снова погрузилась в теплое сиденье. Томас чувствовал себя провалившим экзамен школьником.
Над островом висел туман.
Между Телеграфхольменом на севере и Сандёном на юге был пролив — естественный коридор, соединяющий остров с материком.
Он был бездонный при каких-нибудь шестидесяти метрах в ширину в самом узком месте. Поток движущих в обоих направлениях судов умещался в нем с трудом.
Проснувшись утром, Нора услышала сигнал, доносящийся со стороны маяка Ревенгегрундет, и сразу все поняла. Этот слабый, жалобный звук призывал моряков следовать за собой. Каждый маяк передавал азбукой Морзе первую букву своего названия, — для Альмагрундета это было А, для Ревенгегрундета Р и так далее.
Все это делалось для того, чтобы указать потерявшимся судам путь в тумане. Норе и самой пришлось поплутать в море, когда однажды туманным вечером она собралась на лодке до Сканскубба — маленького островка напротив Трувилльского моста, служившего ориентиром во время регат. До него от гавани парусного клуба гоночные яхты добирались за несколько минут.
И Нора, знавшая воды вокруг Сандхамна как свои пять пальцев и не один десяток раз бывавшая на Сканскуббе, не узнала острова. Только когда прямо перед ней из тумана выплыл маяк, поняла, что вот-вот схлестнется с кессонным маяком[23] к югу от Кошё. Не будь маяка, точно оказалась бы в Балтийском море. С тех пор Нора не относилась так легкомысленно к навигации в тумане.
Она посмотрела на часы. Красные цифры электронного табло показывали шесть пятнадцать — вставать рано, досыпать поздно. Последние несколько ночей Нора плохо спала. Отношения с Хенриком все еще оставались прохладными, хотя и не такими ледяными, как раньше.
После долгих размышлений Нора наконец решила съездить в город и встретиться с сотрудником кадрового агентства. Это планировалось на завтра. Нора пришла к выводу, что не стоит в очередной раз поднимать вопрос с Хенриком, не зная подробностей предложения.
Она выкатилась из постели, надела джинсы и пуловер. Ноги легко проскользнули в старые морские сапоги, которые Нора носила, еще будучи подростком. Резина потрескалась на голенище, зато нигде не жмет. Нора сняла с вешалки большую куртку, забытую кем-то из гостей в их доме, и взяла яблоко из вазы с фруктами.
Снаружи было свежо. Мельчайшие капельки тумана сразу легли на лицо тонкой водяной пленкой. Тишина стояла полная, даже чайки не кричали. Все звуки приглушил этот плотный туман. Когда Нора посмотрела в сторону моря, она ничего не увидела.
Даже хорошо знакомые контуры ближайших к Сандхамну островов поглотила серая влага. Вселенная обрывалась в никуда сразу за причальным мостиком, и у этого никуда не было ни конца, ни края.
Нора надвинула капюшон на голову, сунула руки в карманы, быстро зашагала по песку и углубилась в лес.
Мох и вереск под ногами пружинили, как плотный ворсистый ковер. Только на хвое, сугробами лежавшей под соснами, оставались следы. Нора прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Никого вокруг, покой абсолютный.
После долгой прогулки по лесу она решила направиться в северно-западную часть острова. Домов там было совсем немного, зато участки большие, поросшие сосняком и черникой. Совсем не то что в поселке, где крохотные дворики почти полностью использовались под цветочные клумбы.
В вершинах свистел ветер. И туман здесь был как будто реже, потому что впереди мелькала полоса берега.
Нора повернула направо и по узкой тропинке пошла к поселку. На пути было кладбище, огороженное простым белым штакетником. Нора открыла калитку и остановилась.
Кладбище на Сандхамне заложили в тридцатые годы девятнадцатого века, во время эпидемии холеры. Здесь было много красивых и дорогих надгробий, даже из гранита и мрамора. Некоторые из них поросли лишайником, и буквы на них совсем стерлись.
