Томас игнорировал витавшую в воздухе неприязнь. Он твердо решил, что на этот раз обязательно прижмет Фалена к стенке, и опустился на указанный хозяином кухонный диван. Фален сел по другую сторону стола, как можно дальше от Томаса.
— Речь пойдет о вашем бизнесе. Он идет просто блестяще последние несколько лет, насколько я понял. Чем вы объясните такие завидные показатели по прибыли с начала тысячелетия?
— А вы здесь при чем?
— Отвечайте на вопрос, будьте добры.
Филипп Фален нервно огляделся:
— Дела и в самом деле идут хорошо. В этом нет ничего удивительного, наша продукция пользуется спросом вот уже много лет.
— Да, но ваши доходы возросли втрое?
— Мы хорошо работаем. Кто выкладывается, у того и деньги — вот весь секрет.
— Даже если вы выкладываетесь, это намного больше, чем среднестатистические показатели по отрасли.
— Это противозаконно?
— Этого я не говорил, — мягче ответил Томас. — Просто уж очень необычно. Было бы интересно узнать причину.
Инспектор откинулся на спинку и приготовился слушать, но Филипп Фален резко встал и подошел к мойке. Взял стакан из шкафчика, наполнил его водой. Выпил — все еще спиной к собеседнику.
— Надеюсь, вопрос понятен, — сказал Томас.
Спина Фалена оставалась все такой же непроницаемой.
— Можно отвечать, — добавил Томас уже резче.
Филипп Фален оглянулся, весь пылая яростью:
— Ты оглох или как? Я только что сказал, что мы хорошо работаем. Новые клиенты, большие заказы. Так в бизнесе получается прибыль, если ты этого до сих пор не знал.
Он снова повернулся к мойке.
— Или в этой полицейской стране нельзя даже поработать толком, без того чтобы кто-нибудь не пришел и не стал задавать тебе дурацкие вопросы, — вполголоса возмутился он.
Тишина становилась все напряженнее. Томас ждал, не меняясь в лице. Звук шумных глотков Фалена заполнил все пространство комнаты.
— Кто такая Марианна Стриндберг? — спросил инспектор.
Филипп Фален вздрогнул:
— С какой стати…
— Можете ответить мне, кто такая Марианна Стриндберг? — повторил Томас.
— Она член правления.
— И как так получилось?
— Тебе какое дело? — снова огрызнулся Фален.
— Мне хотелось бы знать, как так получилось, что Марианна Стриндберг вошла в правление? — терпеливо повторил Томас. — Она ведь там не так давно, если я не ошибаюсь?
— Она экономист. Я решил, что заполучить такого специалиста в правление нелишне.
— С чего вы вдруг так решили четыре года назад? До этого как будто вполне обходились своим папой?
— Еще папу моего сюда приплетешь?
Глаза Фалена метали гневные искры, и Томас решил сменить тактику.
— Как так получилось, что как только Марианна Стриндберг вошла в правление, ежегодные выплаты всем его членам взлетели в несколько раз?
— Тебя это совершенно не касается, — Филипп Фален оторвал кусок кухонной бумаги и промокнул лоб. — Но раз уж это для тебя так важно, так и быть, отвечу. Просто я решил, что пришло время платить этим людям по-настоящему. Разве это преступление?
Он взмахнул руками и вопросительно уставился на Томаса.
— Нет, конечно, — ответил тот, изучая раскрасневшееся лицо толстяка. — Просто уж очень странно все выглядит. Хочешь знать, что я думаю обо всем этом?
— Не хочу.
Но Томас уже решил перейти к самому главному:
— Я думаю, что таким образом ты расплачивался с Марианной Стриндберг за некоторые дополнительные услуги, которые она тебе оказывала.
Некоторое время Филипп Фален держался, но потом побледнел и ухватился за мойку, чтобы не упасть. Томас наклонился вперед и вперил взгляд в толстяка.
— Точнее, — продолжал он, — услуги оказывала не она, а ее муж Викинг Стриндберг из «Сюстембулагета». Это он поставлял «левый» алкоголь, который пользовался таким спросом у твоих клиентов, помимо кухонного оборудования, и стал источником твоих баснословных доходов.
Томас откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди, с вызовом глядя на Фалена.
— Это то, что я думаю обо всем этом, по крайней мере.
Последние слова повисли и долго еще вибрировали в воздухе кухни. Они и стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Филиппа Фалена. Он снова вытер лоб, по которому струился пот, и этой же дрожащей рукой указал в сторону двери:
— Вон, — прошипел Фален. — Ты не имеешь никакого права оскорблять меня в моем доме. Теперь я точно позвоню моему адвокату.
Томас оставался спокойным и только раздумывал, стоит ли задавать Филиппу Фалену оставшиеся вопросы? Толстяк у мойки дошел до предела, о чем свидетельствовала слюна, выступившая в уголках рта. Подбородок дрожал, дергался мускул повыше правого глаза.
В конце концов Томас решил, что на сегодня довольно. Не стоит и дальше распалять Фалена. Уж лучше пригласить в отделение обычным порядком, после того как отношения с Викингом Стриндбергом подтвердятся достаточно весомыми доказательствами и на руках полицейских будет список телефонных разговоров.
Инспектор поднялся и пошел к двери. Накрыв ладонью дверную ручку, обернулся:
— Я скоро объявлюсь.
— Исчезни, — пропыхтел Фален.
Хенрик вошел на кухню хмурый, как грозовая туча. Нора, пекшая блины к завтрашней поездке на Грёншер, так и застыла над плитой молчаливым знаком вопроса.
