Томас открыл блокнот, в котором сделал отметку по поводу разрешения на прослушивание телефонных разговоров Викинга Стриндберга.
— Так что сказала прокурор?
Маргит откинулась на спинку стула и закатила глаза:
— Конечно, ей это не понравилось. Они вообще крайне редко соглашаются на такое. Пришлось напомнить двадцать седьмую главу Уголовно-процессуального кодекса.
Этот текст Маргит знала наизусть:
— «Тайное дистанционное наблюдение может быть использовано только при расследовании преступлений, наказание за которые составляет не менее шести месяцев лишения свободы».
По ее лицу расплылось довольное выражение:
— Но ведь если человек продает налево спиртное из «Сюстембулагета» и заколачивает на этом миллионы, да еще не платит налогов, он проведет за решеткой больше шести месяцев, правильно?
Томас улыбнулся про себя и подумал о нежелании прокурора Эман подписывать решение о прослушивании. В представлении многих эта мера плохо вязалась с демократическими принципами, но оставалась популярной среди полицейских как действенный инструмент расследования, нередко помогавший восполнить в картине преступления важные недостающие фрагменты.
Впрочем, на этот раз прокурор сдалась довольно быстро.
— Займемся этим в течение дня, если коллеги сделают то, о чем их просили, — сказала Маргит. — Думаю поручить это Калле. Тем более что сейчас он занимается телефонными разговорами Стриндберга за последнюю неделю.
Маргит вопросительно подняла брови:
— Думаешь найти в его телефоне звонки Фалену? — Она задумчиво взвесила свой мобильник на ладони. — Меня всегда удивляла беспечность преступников, которые пользуются своими сим-картами. Всем известно, как несложно в наше время отслеживать телефонные разговоры. Не говоря о том, чтобы вычислить местонахождение человека через его мобильник. Насколько легче было совершать преступления в прежние времена.
Томас недоверчиво поглядел на мобильник, сигнализировавший получение сообщения. Инспектор звонил Маргит, которая отъехала домой перекусить, но едва успела сесть за стол, как чертова штука завибрировала. Оказывается, Томас встретился с капитаном того рейса, которым предположительно прибыл в Стокгольм Юнни Альмхульт.
— Две секунды, Маргит. У меня сообщение, я только посмотрю от кого.
В трубке стало тихо, это Томас открывал сообщение:
Отправлено в 18.15.23 с телефона Карины.
— Что там, Томас?
Томас вздрогнул. Он совсем забыл о Маргит.
— А причины? — тут же поинтересовалась она, прослушав сообщение.
— Об этом ничего не сказано.
Томас задумался. Стоило ли ему пересказывать Маргит разговор с капитаном, который только подтвердил все то, что уже было известно от Маркуса Бьёрка, или для начала все-таки выяснить, что случилось с Филиппом Фаленом?
Поразмыслив, инспектор решил в пользу второго.
— Я перезвоню, только поговорю с Кариной, — пообещал он, после чего дал отбой и набрал Карину.
Она ответила после первого сигнала.
— Я пыталась до них дозвониться, но там все время занято, — виновато объяснила девушка. — Я думала, ты должен узнать об этом как можно раньше.
— А что там случилось? — перебил молодую коллегу Томас, не тратя слов на лишние приветствия.
— Сегодня около шести вечера медицинский вертолет забрал Фалена с Сандхамна. Сейчас он в реанимации, в Дандерюде.
— Что с ним?
— Об этом я знаю не так много. Врачебная тайна — у них с этим строго…
Томас как мог сдерживал нетерпение:
— И все-таки, что они сказали?
— Как будто кровоизлияние в мозг. Он был без сознания, когда его забирали на вертолете.
— Кровоизлияние в мозг? — удивленно переспросил Томас.
Карина продолжала:
— Перезвоню, когда узнаю подробности. Думаю, они должны отыскать возможность рассказать о его состоянии что-нибудь еще.
Но мысли Томаса уже ускользнули в другом направлении.
Был ли у Филиппа Фалена обычный инсульт? Что, если и его напоили крысиным ядом, в количестве, достаточном для того, чтобы вызвать угрожающее жизни кровотечение? Как и в случае Кики Берггрен… Шаблон снова и снова воспроизводился у них на глазах. Кто стоял за всем этим? Если Фалена отравили, это отчасти снимает с него подозрения относительно первых трех убийств, и следствие снова оказывается там, с чего начинало.
Между тем ситуация усугубляется. Того, кто это делает, нужно срочно остановить.
— Звони, как только что-нибудь узнаешь, — подтвердил Томас, — в любое время суток… И спроси там, когда нам можно будет его навестить?
Карина вздохнула:
— Я уже спрашивала, и им это очень не понравилось. Медсестра несколько раз напомнила, что состояние критическое. У них нет никакой уверенности, что Фален вообще когда-нибудь придет в сознание. Она чуть ли не отругала меня, когда я затронула эту тему.
— Все равно спроси. Если он очнется, для нас крайне важна возможность поговорить с ним.
— Хорошо, — ответил приглушенный голос в трубке.
На несколько секунд стало тихо, потом связь прервалась.
— Пока мы не получили еще одно убийство, — уже про себя добавил Томас.
