Печевые, во все глаза следившие за сценой встречи двух начальников одного цеха, откровенно захихикали — их громовержец попал впросак и был озабочен тем, как бы поубедительнее вывернуться из щекотливого положения. Это выдавали его глаза. Обычно нацеленные, острые, сейчас они растерянно бегали.
— Привычка такая, — наконец нашелся он. — Как у военного. Всегда в форме и при оружии.
— Даже в постели? — поддел Балатьев и, провожаемый одобрительными улыбками, пошел на газогенераторы, в это бабье царство.
Встретили его здесь возгласами радости. Новый начальник успел понравиться. Обходительный, вежливый, заботливый. Особенно благоволили к нему невесты на выданье. Жених хоть куда: что характер, что рост, что осанка.
— Как дела, девчата? Рукавицы новые получили?
— Получили, спасибо!
Одна из работниц в форсистой яркой косынке, забросив порцию дров в газогенератор и захлопнув крышку, ехидно спросила Балатьева, сверкая белой кипенью зубов:
— Как же вы вчерась без одежи, звините?
Женщины, что помоложе, разом загалдели, взяв сторону товарки, что постарше — зашикали на бойкую бабенку, любившую вольно повеселиться, но все помаленечку стригли Балатьева глазами и с одинаковым любопытством ждали ответа.
— Русалки затянули в воду и только к ночи выпустили.
— А здорово они вас расписали! За что? Небось сплоховав ли, не сдюжили? — Озорница с вызывающей беззастенчивостью подошла к Балатьеву вплотную, ткнула плечом в плечо.
Балатьев и от этого вопроса отбился:
— Их много было, а я один.
Оставаться на растерзание гогочущих молодух было незачем, и Балатьев решил ретироваться. Да не удалось. Дорогу ему загородила руками вязкая, вихлястая Клава Заворыкина.
— Нет уж, извольте ублажить, товарищ заведующий, — занозисто потребовала она. — Весь поселок переполошили — и молчок? Не пойдет!
Прочитав в маслено-наглых глазах нечто большее, чем простое любопытство, Балатьев сказал насмешливо:
— Узнаете — скучно станет. А так будете блажь свою тешить, небылицы придумывать. Вас ведь хлебом не корми — дай только посудачить.
— А что ж тут такого? Можно и про хорошее судачить. А ну-ка, девчата, рази не так?
Заворыкина еще молотила бы языком, да Балатьев наладился уходить.
Когда он вернулся к печам, Дранникова уже и след простыл, однако вскорости появился Кроханов.
— Ты что это, черт тебя подери, коники выкидываешь? — с места в карьер набросился он.
— Какие? — Балатьев сделал вид, будто не понимает, в чем дело.
— С утонутием.
— С утоплением?
— Ну с утоплением, — попался на подначку Кроханов.
Балатьев не сдержался от иронии:
— А вы чем, собственно, недовольны, Андриан Прокофьевич? Что жив остался?
Кроханов аж поперхнулся. Он не привык, чтобы ему дерзили, да еще при рабочих. Но уверять, будто был огорчен, не стал — ложь на сей раз смысла не имела. Только ругнулся и ушел.
Слух о неожиданном появлении начальника мартена разнесся молниеносно не только по заводу, но и по всему поселку, и Балатьеву больше не пришлось видеть удивленных лиц. Но лукавые, любопытные, а то и насмешливые взгляды он продолжал ловить повсюду, ибо истинной правды никто, кроме Давыдычевых, не знал и никто даже предположить не мог, что с ним стряслось.
В конце рабочего дня его вызвал к себе секретарь райкома партии Федос Леонтьевич Баских.
— Ну, докладывай о своих похождениях, товарищ начальник, — довольно сухо потребовал он, предложив Балатьеву место перед столом. — Заходил ко мне директор, настаивал…
— На каре?
Баских отодвинулся вместе со стулом, скрестил руки на груди, осудительно уставился на Балатьева.
— Ну, как там ни назови… Наказать, в общем.
— За то, что не утонул?
— За переполох, который поднял.
— Я его не поднимал.
— Но ты дал повод.
— Тут поднимают с поводом и без повода. Добро бы за дело, а без дела…
— Николай Сергеевич, ты забыл, что я за тебя полностью отвечаю, поскольку направили тебя сюда по моему настоянию. — Баских уже говорил с раздражением. Он обладал завидным терпением, когда общался с людьми малоразвитыми, несообразительными, а со всеми остальными быстро терял его. — Отвечаю не только за работу твою в цехе, но и за поведение в целом. И я не хочу, чтобы меня подзуживали — вот, мол, ваш подопечный какие номера откалывает. Но для того, чтобы тебя защитить или с тебя взыскать, я должен знать, что приключилось с тобой и почему.
Волей-неволей пришлось Николаю рассказать о своих злоключениях.