Окна гостиной были открыты, и оттуда доносились звука пианино, звуки явно минорные. «Она или Клементина Павловна? — мысленно разговаривал сам с собой Николай. — Светлана меланхолических вещей не любит, но когда настроение дрянное, попробуй сыграть „тра-ля-ля“».
Переступив порог в прихожую, Николай разулся, влез в нерастоптанные сандалии, выделенные специально для него и почему-то стоявшие отдельно, и, предупреждающе постучав, открыл дверь.
Когда он появился в комнате, Светлана мгновенно закрыла крышку инструмента и поднялась. Глаза ее смотрели отчужденно, были обращены как бы внутрь себя, и Николай испытал острое чувство смятения, какое возникает при виде больного, страдающего человека, которому не знаешь, как и чем помочь. Он понимал, о чем думает и что чувствует Светлана, и, ощущая полное свое бессилие, сам страдал. Однако нашел в себе силы сказать:
— Светочка, милая, все совсем не так, как ты вообразила. Тебе свойственно усложнять…
Приблизился к Светлане, но она отстраняюще выставила руки.
— Да? А тебе упрощать. Твое небрежение…
— Какое небрежение? В чем оно? Ты драматизируешь события.
Николай ждал ответа, и ожидание это было тем напряженнее, чем дольше оно длилось.
— Если ты ничего не понял, объяснять бесполезно. Все, что ты сказал в тот вечер… ну, когда в армию собирался… я приняла за чистую монету.
— Дослушай меня. — Николай старался не потерять логичность. — Я живу как в аду, у меня день смешался с ночью, и вносить этот ад в ваш дом… Уходить среди ночи, приходить среди ночи, отвечать на звонки среди ночи… Вы все трое работаете и ради меня лишиться покоя… Мне и тридцати нет, а я еле волочу ноги. А каково было бы твоим родителям?
Светлана не нашла ничего другого, как ответить вопросом на вопрос:
— Придумал новый довод?
— Это старый довод.
— Я ничего такого не слышала.
— Ты же не дала мне рта раскрыть. «Уходи, не то позову отца». Я и бежал, как собачонка, получившая пинок. Поджав хвост и не оглядываясь.
Сравнение заставило Светлану слабо улыбнуться, и Николай позволил себе чуточку дерзости:
— Это прозвучало у тебя, как у баронессы: «Позову горничную».
На лбу Светланы появилась морщинка недовольства, брови надломились.
— Ты даже сейчас позволяешь себе…
Спохватившись, что сказал не то, Николай попытался исправить промашку, и опять у него не получилось.
— Ну вот такой я недотепа. Что могу поделать…
— Ты зачем явился?! — полыхнула Светлана.
— Чтобы все объяснить.
— Ну объяснил. Или у тебя есть что добавить?
Ни интонация голоса, ни выражение лица Светланы, ни сгустившаяся зеленца вокруг зрачков не располагали Николая не только к лирическим излияниям, но даже к продолжению беседы. Но виноват во всем он, и искать пути к примирению тоже должен он. Не раздумывая больше, сказал то, чего ждала Светлана прошлый раз:
— Если настаиваешь, я перейду к вам хоть сегодня.
Увы, это запоздалое решение возымело обратное действие.
— Нет! — Светлана даже интонацией воспроизвела тот злополучный ответ Николая. — Это будет похоже на уступку. А потом… Что значит — если я хочу? А ты? Ты хочешь?
Николай почувствовал себя как муха в липучке: вытянет одну ногу — увязнет другая. Произнес смиренно:
— Больше всего я хочу, чтобы ты перешла ко мне, когда появится свой угол. Я приложу все силы…
Боковым зрением Светлана видела смущенное лицо Николая, и ее вдруг растрогало, что он, большой, сильный, решительный, стоит перед ней, девчонкой, как провинившийся школьник. Еще ни разу не чувствовала она такой власти над мужчинами, и, хотя властолюбие было чуждо ей, все же покорность Николая льстила и даже поднимала ее в собственных глазах. Чуть смягчившись, спросила:
— Коля, ты хоть понимаешь, что сразило тогда меня в твоем ответе?
— Понимаю. Брякнул рефлекторно, не подумав.
— О нет. Ты сказал именно то, что подумал. И выражение лица — будто увидел расставленный капкан. Такие встряски не проходят бесследно, что-то у меня надломилось.
— Я постараюсь залечить этот надлом. — Николай осторожно коснулся руки Светланы.
— Ладно, Коля. — Только теперь Светлана открыто взглянула Николаю в глаза. — Не надо больше об этом. Но пока ты будешь искать жилье… назначим испытательный срок. Я должна разобраться в себе, да и в тебе тоже. Полагаю, и тебе не мешает проанализировать все как следует.
— Срок испытательный, разобраться… Ребенок ты еще.
— Самая трудная категория — взрослые дети, — резонерски проговорила Светлана и не удержалась, кольнула: — И недоросшие взрослые.