Люди типа Ларисы обладают облегчающей жизнь способностью находить причины своих бед в других и любой поворот событий обращать себе на пользу. Вот почему боль рухнувшей надежды обосноваться у мужа перешла у Ларисы в злость на него, а предстоящий отъезд стал казаться не вынужденным, а желанным. Скучно здесь, голодно и, главное, бесперспективно. Решила немедля возвратиться в Свердловск и поскорее, пока не нагрянула основная масса эвакуированных, устроиться на работу.
Скудно позавтракав ломтиком печеной репы и краюшкой зачерствелого хлеба, вернулась в Дом заезжих, где накануне оставила рюкзак, и узнала от комендантши неприятную новость: выехать из Чермыза не так-то просто — начальники автоколонн берут людей только по разрешению военкомата или директора завода. Это правило было введено из-за тех неугомонных, которые, получив отказ в местном военкомате, уезжали в Пермь в надежде, что оттуда им посчастливится попасть на фронт.
Пришлось отправиться к директору.
Где-то около десяти утра Лариса вошла в приемную и остолбенела. За столом секретаря сидела девчонка с глазами мадонны.
— Мне нужно… Я хотела бы… поговорить с директором, — с трудом вымолвила Лариса, чуть оправившись от неожиданности.
Светлана показала на дверь.
— Пожалуйста, он свободен.
Лицо Светланы не выражало ни неприязни, ни торжества, и Ларису уязвило такое безразличие к ее особе. На язык напрашивалось что-то грубое, резкое, но она смирила себя.
Кроханов принял ее прямо-таки с родственным радушием. Знакомы они не были, но в Макеевке жили по соседству, и при встречах на улице Лариса часто ловила на себе его похотливый взгляд.
О ее приезде Кроханов был поставлен в известность Ульяной еще вчера, она же сообщила сегодня о предполагаемом отъезде — служба информации у директора работала безотказно.
— Приятно видеть землячку! Я ведь тоже кровный выродок из Донбасса, — козырнул Кроханов своей причастностью к этому краю, талантливо соединив в одно слово «уроженец» и «выходец». Выйдя из-за стола, широко раскинул руки, чтобы заключить Ларису в объятия, — женщины, тем более красивые, действовали на него, как шпоры на застоявшегося коня. Пользуясь правом земляка, трижды облобызал Ларису. — Рад служить вам правдой и кривдой, — произнес торжественно, на сей раз перепутав в поисках надлежащих случаю слов грешное с праведным. — Раньше первым делом спрашивали, как здоровье, а теперь… Позвольте поинтересоваться: завтракали? Если нет, не откажитесь — ваше присутствие сделает честь столу.
Лариса кивнула было — завтракала, мол, — но тут же отступила: впереди долгий и тяжелый путь.
— Если вы так любезны…
Кроханов нажал кнопку невидимого глазу звонка.
Светлана появилась только на третий вызов.
— Куда ты деешься? — начальственно прикрикнул Кроханов. — Накрой нам завтрак в кабинете главного.
— На каком уровне?
Вопрос был отнюдь не праздный: Светлана знала, что Кроханов принимает гостей соответственно их значимости.
— Сама понимать должна. На высшем.
Пока Светлана организовывала завтрак, досадуя на превратности судьбы — второй раз приходится ей ухаживать за этой женщиной, — в кабинете шла доверительная беседа. Закончилась она так:
— А вашего мужа, дорогая Лариса Варфоломеевна, — Кроханов самым наглым образом ощупывал Ларису замаслившимся взглядом, — нужно наказать. Очень уж все мы… как это… снисходительные к нему. В Свердловске напишите наркому: так-то и так-то, намучилась, приехала, а он нанес такую фиаску. И обязательно с пометкой «лично». А пока подайте заявление мне, ну… все, что рассказали, и еще… что просили у мужа помощи, а он…
— Он как раз предложил, — справедливости ради вставила Лариса.
Кроханов недовольно поморщился, но тут же спохватился и разогнал морщины — в трезвом виде, да еще в приподнятом настроении, он не допускал, чтобы незаурядное лицо его утрачивало привлекательность, и бдительно следил за этим.
— Тогда в заявлении на мое имя попросите материальную поддержку деньгами и продуктами. Я человек обязывающий, все устрою с фешенебельным участием. А где вы остановились?
— В Доме заезжих.
— Когда намерились уезжать? — Кроханов изо всех сил старался выглядеть этаким светским львом.
— Сегодня.
— А может, отложим до завтра?
Лариса с трудом удержала возглас негодования.
— Нет, я тороплюсь.
— Ку-да? В белый свет? Поживите у нас, присмотритесь. Вам здесь будет неплохо, я уж позабочусь, — вкрадчиво пел одну и ту же песню Кроханов.
— Извините, но уговорить меня вам не удастся.
Как ни был огорчен Кроханов, марку человека услужливого и заботливого он все же выдержал.
— Тогда я заеду за вами и проведу до автоколонны собственной персоной. — Приступ красноречия у Кроханова не закончился и когда он перешел на деловую стежку. — Советую не пускать все на самоутек. Зайдите в райком партии и скурпулезненько, подробненько выложите все как было кому-нибудь из секретарей, лучше всего, конечно, первому. А то носятся с ним как с писаной торбой, одни реферамбы поют. Договорились? — Галантно поклонился. — А теперь пойдемте подзакусим.