В конце концов Тень ушел, как уходил всегда. А мальчик в детском саду смастерил куклу из ниток. Воспитательница немного удивилась его просьбе научить его делать кукол, но ему больше не к кому было обратиться. Ни сестры, ни мама не умели шить, а уж про кукол и заикаться не стоило, засмеяли бы, довели опять дослез. Мама еще и ругаться бы стала, что он как девчонка. А воспитательница научила. Это оказалось не так уж и сложно. Мальчик не стал сразу отдавать куколку. Она ему понравилась самому, да и к тому же дома он пока не оставался один, ходил в садик.
Но такое спокойное время не могло длиться вечно. И Тень вернулся вновь. Он опять ходил совсем-совсем рядом с цепочкой игрушек, будто искал хоть малейшую щель, малейшую брешь в этом спасительном круге. И опять шипел, и шипел про игрушки, про то, что всегда будет неподалеку... пока мальчик не крикнул со слезами: «Да подавись ты своей куклой!» - и не зашвырнул такую милую ниточную куколку, которая ему так нравилась самому, прямо через цепь игрушек, прямо в Тень.
Тень? Нет, не было никакой тени. Только на полу одиноко, раскинув ручки и ножки из цветного мулине, валялась мальчикова куколка...
Он все же подарил эту игрушечку одной девочке в детском саду. Он ни разу до этого с ней не разговаривал, только имя знал и что она из другой группы. И что потом с этой девочкой было, тоже неизвестно.
Зато отпала необходимость сооружать круг из игрушек. А потом он и бояться перестал. Может быть, повзрослел.
— И больше вам никогда не приходилось никому дарить своих кукол? — спросил я тогда бывшего мальчика, а ныне известного театрального деятеля.
— Нет, нет. Ну разве что подростком один раз, но это не то. Совсем не то, что вы подумали!
Решив не оставлять мерзких червей в доме, мы гурьбой вынесли пакет с вскрытой банкой на крыльцо. Неосознанно держались вместе, потому что перспектива встречи один на один с Анисимовной никого не радовала.
После жаркого помещения зимний воздух казался особенно вкусным и острым. Вокруг все искрилось чистотой в постепенно сгущающихся сумерках. Сцена с отвратительными опарышами отступила назад и забылась, настолько на улице было хорошо.
— Ой, жаль, что у нас лыж нет. Было бы классно покататься! — мечтательно протянула Соня, шумно втянув носом морозный воздух и тут; же закашлявшись. - Не то, что на физре.
— Иди у Анисимовны попроси, — тут же предложила я. — У всех деревенских наверняка есть лыжи.
— Нет, я ее боюсь.
— А ты прикинься Леркой. Нацепи прищепку на нос.
Лера радостно расхохоталась. Дело в том, что у Сони нос заканчивается небольшой балбошкой, а у Валерии он острый.
— А что? — воодушевилась и София. — Иногда буду ее снимать и жадно ловить носом воздух. Это я умею!
— И махать руками, чтобы легче дышалось.
— Ага. Раз-два! И приседать. А потом опять прищепку на нос и начну скромненько лыжи просить.
— Да Анисимовна тебе что хочешь отдаст!
— Ага. Лишь бы я ушла.
Соня расхохоталась и тут же снова насупилась:
