Тихие гости полностью

Никанорова будто ожила. Но совсем не так, как ожидалось: старушка словно проснулась и поняла, зачем она здесь. Да она сумасшедшая! Обыкновенная сумасшедшая.

Только вот из Лариной головы вылетели все советы, как вести себя с умалишенными. А ведь их специально обучали! Единственное, что могла девушка, так это повторять:

— Возвращайтесь в свою палату!

Никанорова начала улыбаться. Неприятная гримаса медленно растягивала морщинистые губы.

По рукам Лары побежали мурашки, будто обдало ледяной водой. И это в летней невыносимой духоте! Девушка внезапно с ужасающей ясностью поняла, что на ней форменная рубашка с короткими рукавами. А халат спокойно себе висит в ординаторской.

Матрена, не отрывая от медсестры взгляда и все так же плотоядно улыбаясь, медленно двинулась вдоль конторки. Только не в сторону своей палаты.

Теперь сестринский пост совсем не выглядел таким защищенным. Напротив, он оказался ловушкой с единственным выходом, к которому сейчас и направлялась жуткая старуха. Надо было во что бы то ни стало опередить ее.

Лара вскочила, запоздало подумав, что хорошо бы схватить что-нибудь подходящее в качестве оружия, и метнулась к проходу.

Старуха уже совсем не выглядела божьим одуванчиком, с которым справится любой взрослый человек. Возможно, это была игра теней, но Никанорова словно выросла на голову и прибавила в плечах.

Игра теней? Какая игра теней, если человек не отбрасывает тени? Как такое вообще возможно?

«Она ест медсестер».

— Вам нельзя сюда! — уже не стесняясь визгливых нот в своем голосе, громко вскрикнула Лара.

И в этот момент старуха схватила ее за голую руку.

Незащищенную кожу прожгло насквозь, но не огнем, а холодом. До самых костей, будто кислотой. Лара хотела вырваться, но рука, в которую вцепилась страшная бабка, словно лишилась мышц и костей. Так бывает, когда конечность затекает. Надо всего лишь восстановить кровоснабжение. Только сейчас онемение стремительно распространилось на всю руку, потом на плечо, как гангрена. Лара не могла оторвать взгляд от старушечьих глаз — черных, проваленных, бездонных дыр.

Никанорова ела Лару. Жадно пожирала глазами, только не в переносном смысле, а буквально. Чавкала, захлебывалась.

Лара последним угасающим усилием воли попыталась дернуться прочь и крикнуть, позвать на помощь. Но из открытого рта не донеслось ни звука, голосовые связки свело. Хотя про себя девушка истошно кричала от страха, от боли.

И в этот момент на всем этаже отключился свет.

***

До сих пор не найдена молодая медсестра Лариса П., пропавшая во время ночного дежурства в местной больнице. Девушка оставила на рабочем месте все личные вещи, включая деньги и смартфон. Следов борьбы не обнаружено. Друзья и коллеги характеризуют Ларису как добросовестную, любящую свою работу и не склонную к импульсивным поступкам.

По нелепой случайности пленка видеокамеры оказалась повреждена при внезапном ночном скачке электричества именно в момент пропажи девушки. На последних сохранившихся кадрах Лариса П. спокойно читает книгу на сестринском посту, потом внезапно встает, и на этом видео обрывается. Это событие совпало со смертью одной из пожилых пациенток отделения. Следствие отрицает связь между двумя событиями и отказывается поддерживать суеверные слухи.

Меня аж передернуло от этой истории.

— На придумку что-то совсем не похоже.

— Именно! — кивнула Лера.

Сердобольная Соня интересовалась другим:

— А что с этой Никой потом стало, не знаешь?

— Ой, слушайте, знаю! — встрепенулась Лера. — Тоже странная история! На следующий год мы опять в одну смену попали, но уже в разные отряды. Разумеется, опять организовали встречу с Никиной мамой, писательницей. У нее как раз книга вышла — новая, про ведьму. Я читала, жутенькая. А Ника и ее мама — как будто вообще другие люди, прикиньте! И Ника нормальная, общалась, как все, с какой-то девочкой из отряда подружилась. И когда ее мама приехала, они все время вместе, как все люди, когда к ним родители приезжают.