Прогрессивная и либеральная печать единодушно объявила И. А. Родионова черносотенцем. Любовь Гуревич в «Русской мысли» (1910, № 5) возмущалась тем, что у Родионова вместо «высшей правды ― кошмары эмпирической правды», вместо «настоящего искусства ― фотография», обличала «полную художественную некультурность автора» и порицала К. Чуковского за эстетическую всеядность[17]. М. Горький, негодуя, писал о «злой и тёмной книге» Родионова («Современный мир», 1911, № 2), а сотрудник Горького Е. Смирнов называл её «гнусным пасквилем» на русское крестьянство (там же).
Горький долго не решался прочесть «Наше преступление» и писал по этому поводу:
«Я не читал книгу Родионова и, должно быть, не буду читать её. Плохое в людях и жизни ― мало интересует меня, я вижу его слишком много».
Самое поразительное, что от письма, из которого взяты эти слова, протягивается нить к ещё не рожденной тайне «Тихого Дона» ― письмо было послано в декабре 1909 года
Из биографии И. А. Родионова известно немногое. Книгу свою он писал по живым следам, будучи земским начальником в Боровичах (Новгородской губ.)[19]. Был близок к церковным кругам, о чём можно судить по одному эпизоду из воспоминаний Сергея Труфанова (бывший иеромонах Илиодор):
«В декабре 1911 года я приехал в Питер к владыке, приехал из Ялты и Гриша (Распутин. ― Б.-С.). […] Мне сказали, что ходят в свете слухи, что Гриша живет с Царицей. […] Я отвёз Гришу к владыке. Владыка заклинал Гришу не ходить без его и моего благословения в Царский Дом. Митя (Козельский, один из придворных юродивых. ― Б.-С.) начал бранить его и хватать за член. Гриша обещался с клятвою перед иконою с мощами не ходить к Царям. Свидетели этому ―
Опубликовал И. А. Родионов, кроме «Нашего преступления», ещё несколько книг «Москва-матушка» (Былина)» (Спб., 1911; 2-е изд.: Берлин, 1921); «Любовь» (Берлин, из-во «Град Китеж», 1922); «Царство Сатаны» (Берлин, б. г.).
Ещё известно о Родионове. Что был он страстный антисемит и оставался им до последнего вздоха. Архиепископ Иоанн Сан-Францискский (он же ― князь Д. Шаховской, он же ― поэт Странник) в письме генералу П. Н. Краснову, предостерегая об опасностях юдофобства, рассказал о смерти писателя:
«Вот бедняк Ив. Ал. Родионов, пред кончиной своей, вздумал «перетолковывать» Апокалипсис, сообразно своим идеям; и ― сын его Гермоген, мне рассказывал, что нельзя передать, до чего УЖАСНА была кончина его отца. Буквально, словно какой-то невероятный ужас диавольский вздыбил Ивана Ал., после чего он упал бездыханным… Мы предупреждали Ив. Ал., что Слово Божие есть меч обоюдоострый…»[21].
С генералом П. Н. Красновым мы вступаем в самую волнующую область нашего повествования ― Область Войска Донского. Дело в том, что генерал знаком был с Родионовым не понаслышке: ещё в 1918 году Краснов поручил ему издавать газету Всевеликого Войска Донского «Донской край». Чести этой Родионов удостоился как за «Наше преступление», так и за безупречное происхождение ― был он донской казак и казачий есаул[22].
Казак, антибольшевик, в самой гуще событий… Такому человеку только «Тихий Дон» и писать!
Беда, однако, в том, что Родионов сразу по следам событий обо всём этом и написал: повесть «Жертвы вечерние (не вымысел, а действительность)» (Берлин, 1922). Не напиши он этой повести, был бы кандидатом в авторы «Тихого Дона» не хуже других…
«Жертвы вечерние» ― повествование о жертвах гражданской войны на Юге и о причинах войны. На всём протяжении книги главный герой, юный казачий офицер, в долгих беседах с возлюбленной обнажает тайные пружины творящихся безобразий ― жиды и масоны…Это то, что касается идеологии. А вот ― художественные особенности: