– Рита? – мужчина с трудом узнавал любимую: некогда аккуратные локоны тёмно-русых волос растрепались и спутались; явно искусанные губы были плотно сжаты; в глазах, которые раньше смотрели с трепетом и любовью, застыли ужас и тревога. – Что ты здесь… – Кев подбежал и попытался поднять её.
– Нет! – вскрикнула женщина, отталкивая его. – Почему вы здесь?! Ты должен быть на работе, – её голос срывался, руки тряслись… – Прости меня… Я не могла поехать домой! Там же ребёнок! Прости, Кевин! Уходите! Сейчас же! – взмолилась она, глядя на любимого.
– Рита! – в его голосе зазвенело отчаяние. – Что случилось? – он пытался достучаться до неё, но женщина не слушала.
– Мне помогут… – её дыхание вдруг участилось. – Я позвонила… прошу… уходите! – прохрипела Рита из последних сил и притихла, снова опустив голову.
– Кайл! – чуть не плача проговорил Кевин, не отходя от любимой. – Помоги мне! – он взглянул на брата: тот стоял, схватившись за голову, не зная, что предпринять, как помочь.
Внезапно его лицо исказилось в гримасе немого ужаса, юноша будто забыл, как дышать. Кайл хотел окликнуть брата, но голос не слушался, ему оставалось лишь молча указать на Риту дрожащей от страха рукой.
Кев медленно повернулся. Любимая смотрела на него пылающими красными глазами. Широко раскрыв рот, она издала глубокий рык. Мужчина отшатнулся, увидев белоснежные острые клыки, и, медленно поднявшись, попятился назад.
– Кайл, – спокойно и твёрдо сказал он, искоса глянув на брата, – уходи, запрись где-нибудь. Сейчас же!
Серые утренние лучи украдкой заглядывали в комнату, не принося тем не менее ни капли тепла. Отопительный сезон уже закончился, несмотря на то что ночью ощутимо холодало, и теперь пробуждения превратились для Вэра в ежедневную пытку.
Он ненавидел холод и почти никогда не выключал обогреватель в спальне. Ночью спасало электрическое одеяло, но, когда приходило время покинуть объятия Морфея и начать новый день, Вэртеру Винтерхальтеру хотелось плакать. Ему бы переехать туда, где температура не падает ниже 25 ℃, но мест, где Вэр и его друзья могли бы спокойно жить и учиться, было немного.
Прошло чуть больше полувека с тех пор, как звериные раскрыли факт своего существования человечеству. История умалчивает, какие измышления привели их к этому решению (Вэр, кстати, был уверен, что кто-то так сильно накосячил, что скрыть это просто-напросто не было возможности), но его последствия разгрести не удалось до сих пор.
Первые годы после события, которое историки наперебой называли то ключевым в истории (открывающим новые области во всевозможных исследованиях и инновациях), то чуть ли не апокалипсисом, ведущим к уничтожению человечества, были самыми тяжёлыми. Подавить общественные волнения никак не удавалось, но после долгих переговоров, митингов, демонстраций и нескольких крупных стычек всё же получилось прийти к консенсусу, устроившему обе стороны…
Почему же пошатнулось и без того хрупкое равновесие этого мира?
Звериные – существа, которые произошли не только от обезьян (хотя такие среди них тоже встречались), но и от других видов животных. И хотя бóльшую часть времени они выглядели как обычные люди, таковыми звериные не являлись. Обладающие способностями, что давали им явное преимущество перед Homo sapiens, они вызывали противоречивые эмоции: кто-то их побаивался, кто-то испытывал (не всегда здоровое) любопытство, кому-то было всё равно, а некоторые питали к звериным откровенную ненависть.
В общем, несмотря на видимую терпимость, параноидальные настроения в обществе, казалось, мало изменились за пятьдесят лет. Университет же, в котором числились Вэр и его друзья, представлял собой то редкое заведение, куда открыто принимали звериных, ведь там были созданы специальные условия, чтобы они учились, сосуществуя с людьми.
Сталкиваясь в новостной ленте с очередной заметкой о каком-нибудь происшествии с участием звериных, Вэртер частенько предавался размышлениям о далёких временах, когда таким, как он, не приходилось жить с постоянной оглядкой. Юноше нравилось думать, что легенды о людях-животных, оборотнях и вампирах – это истории о звериных, живших много веков назад. Находясь в одиночестве, он мог часами гипнотизировать стену практически немигающим взглядом серых глаз, сокрушаясь о прошлом, в котором, казалось, всё было гораздо проще. Вэр вообще был склонен пофилософствовать. Хотя даже эта особенность не бросалась в глаза так явно, как привычка иронизировать. Причём объектом его острот мог стать любой, в том числе и друзья, вместе с которыми парень снимал небольшой двухэтажный коттедж неподалёку от университета. Компания подобралась весьма разномастная, и для всех было загадкой, как они уживались под одной крышей…
Вэртер усилием воли заставил себя подняться с кровати и, тут же завернувшись в плед в попытках побороть дрожь, понёсся в ванную. Непереносимость холода – черта, вызванная его змеиной природой. Он всегда немного завидовал звериным, чья сущность позволяла им спать не замерзая хоть на голой земле.
