– Только если ты пообещаешь никогда больше не произносить фразу про булки, – Мати аж передёрнуло.
– Хей, а ты чего молчишь? – проигнорировал её замечание Вэртер.
– Если все идут… – промямлил панда.
– Ясно-понятно. Олень, так что это за клуб?
– О, вы оцените! – воскликнул Эрик. – Недавно открылся. Называется «Клыки».
Тем временем в центре города в своей собственной квартире элитной многоэтажки к походу в клуб готовился ещё один человек. Стоя у зеркала в одних брюках, платиновый блондин с телосложением древнегреческого бога выбирал, какую рубашку надеть к тёмно-синему пиджаку. Красивый, богатый, приятный в общении… казалось, в этом юноше соединились все возможные положительные качества, превращая его в настоящий эталон мужчины. И никому даже на мгновение не приходило в голову, что мысли (а подчас и последующие действия) Эдмона часто противоречили его словам… причём настолько, что умение держать лицо при таком диссонансе можно без преувеличения назвать искусством.
– Что-то ты сегодня рановато собираешься, – внезапное замечание вторглось в размышления Эда, но он даже бровью не повёл.
– Одно местное издание хочет написать статью про клуб… Кстати, то, что я разрешаю тебе жить в моей квартире, совсем не означает, что ты, – Эдмон перевёл взгляд со своего отражения на облокотившегося о дверной косяк Владислава, – можешь врываться ко мне без стука.
– Не помню, чтобы мне когда-то нужно было твоё разрешение, – в ответ огрызнулся Влад. – Кажется, дядя ясно дал понять, что это наша квартира.
– Тут ты прав… Спасибо отцу, сделал из меня бесплатную няньку для проблемного ребёнка. – «Раздражающий… щенок…»
– Лучше быть ребёнком, чем двуличным ублюдком, чьё главное развлечение – манипулировать людьми, – бросил вспыльчивый Владислав, которому замечание Эда явно пришлось не по нраву. – Самому-то не надоело держать лицо?
– Надоело? С чего бы? Я долго работал над этим образом и приложил немало усилий для его создания. А как же иначе? Нужно потрудиться, чтобы что-то получить…
– Получить что? Толпу бестолковых воздыхателей? – усмехнулся Влад. – Ты разве не знаешь, что тщеславие – грех?
– Как и гордыня, – парировал Эдмон. – И дело, кстати, совсем не в тщеславии. Знаешь, почему в наших воспоминаниях студенческие годы самые лучшие? – лицо Эда украсила несколько надменная улыбка, на что Влад лишь закатил глаза, предчувствуя длительную тираду. – Ответ до банального прост. Самовыражение, – наконец-то выбрав светлую рубашку нежного кораллового оттенка, юноша оделся и продолжил, застёгивая пуговицы. – Для большинства это время – единственный период в их серой жизни, когда уже не нужно быть таким, каким тебя хотят видеть родители, и при этом ещё не надо нравиться начальнику. Университет – это твоя собственная маленькая вселенная. Здесь можно быть, кем захочешь. Быть собой… или не совсем. В отличие от обычных людей для нас с тобой этот вопрос всегда актуален. Согласись, мы в принципе никогда не можем быть собой до конца, ведь это означает полностью поддаться инстинктам. А если к этому добавить характерные черты конкретного вида… Хищника, например. Один срыв, и окружающим будет совсем не до шуток, – Эд снова бросил взгляд на откровенно скучающего кузена, который, подперев дверной косяк плечом, лишь хмыкнул в ответ. – Так если всё равно приходится притворяться, разве не веселее немного поиграть? Не стану скрывать, люблю ощущение превосходства, и то, как я подаю себя, укрепляет это чувство. Зачем же идти против природы?
– Я вообще-то пришёл не за этим… – начал было Влад, но его снова прервали:
– Алло, – Эдмон поднял трубку, даже не взглянув на экран, – слушаю.
– Эд, я подъехал.
– А, Берти. Иду, – сбросив вызов, парень ещё раз взглянул на себя в зеркало и, расстегнув верхнюю пуговицу, подмигнул кузену. – Увидимся в моём клубе, – бросил он, мастерски игнорируя недовольное выражение лица Владислава.
Завершив таким образом затянувшуюся беседу, Эд направился к лифту, даже не удосужившись всё-таки выяснить, зачем приходил его брат.
На улице юношу уже ждал чёрный «Лексус», за рулём которого сидел его друг детства Бертрам. Вполне симпатичный, но явно проигрывающий товарищу по всем аспектам парень: среднего роста, рядом с Эдмоном он казался невысоким; телосложение на контрасте также казалось далёким от атлетического; серо-зелёные глаза блёкли в сравнении с ярко-синими глазами Эда; а неосознанное и неумелое подражательство стилю друга ещё больше подчёркивало различия между ними.
– Карета подана, ваше высочество, – бросил Берти, как только Эдмон сел в машину.
– Высочество? Спасибо, конечно, а что с настроением?
– Ну вот обязательно было так наряжаться?! – фыркнул парень. – Женщины и так липнут к тебе, как будто им мёдом намазано. Или ты так прозвище оправдываешь?!
– Какое прозвище? – спросил Эд без особого интереса.
