В течение двадцати мучительных минут, пока пара стояла в очереди, Эд смог оценить весь масштаб предстоящего «веселья» – Матильда выцепила где-то брошюру, в которой красовались самые умопомрачительные аттракционы парка. «Новые горки» представляли собой набор головокружительных петель, спиралей, крутых подъёмов и ещё более крутых спусков. «НЛО» оказался огромной таблеткой, по окружности которой усаживалось человек тридцать. Эта штуковина, подвешенная за центр, судя по описанию, раскручивалась вокруг своей оси и раскачивалась до того момента, пока люди не оказывались вниз головой. Из буклета было понятно, что на «Пилоте-смертнике» пассажирами выстреливают из катапульты… И отделяют вас от смерти только несколько тросов, пара стоек да прозрачная сфера (не внушающая вообще никакого доверия).
Помимо описания новых и старых каруселей в проспектике была размещена оформленная в мультяшном стиле карта.
«От такой пестроты у эпилептика припадок может случиться, – раздражённо отметил про себя Эдмон, не забывая при этом улыбаться и кивать Мати, которая с упоением обрисовывала ему намеченный маршрут, водя пальцем по треклятой бумажке. – Чёрт дёрнул предложить ей самой выбрать место свидания…»
Они ходили по парку второй час. Хотя уже стемнело, народу лишь прибавилось. На горящие повсюду разноцветные огни, как мотыльки на свет, слетелись влюблённые парочки. Они расселись по укромным скамеечкам среди ярких клумб и аккуратно постриженных кустов, в уютных кафе, у фонтанов… Одним словом, романтика (на которую рассчитывал Эдмон и которую не спешила разделить Матильда, целенаправленно идущая к «Камикадзе»).
Пара уже успела прокатиться на многих аттракционах. Это было похоже на бесконечный марафон: как только они покидали один, Мати тут же неслась к следующему, не давая Принцу ни секунды, чтобы прийти в себя. А передышка ему не помешала бы.
«Боже, если я сейчас хоть что-то не предприму… – Эд в панике пытался придумать варианты, пока они не добрались до кульминации программы, однако в голову лезли только мысли о том, к чему всё идёт, – это точно кончится моим позором!»
Впереди уже показалась «рогатка», когда Матильда вдруг остановилась у миловидного старого аттракциона, представляющего из себя голубой чайный сервиз. В центре стоял высокий чайник, овитый росписью синих роз, а вокруг были расставлены такие же нарядные чашки.
– О-о-ох, – вздох ностальгического умиления вырвался из груди Мати. – Давай прокатимся? – воскликнула она, переведя взгляд на Эдмона.
– На этом? – Принц с недоверием посмотрел на аттракцион, а затем на свою спутницу. – «Нехорошее у меня какое-то предчувствие…»
– Угу… – замялась она. – Он старенький и не особо интересный, но…
– Пойдём, конечно, – мягко улыбнулся он и поцеловал Мати, понимая, что полёт смертников откладывается. – «Никаких поворотов вверх ногами, встряхиваний, падений и тем более выстреливаний живыми людьми! Спасение!»
Они прошли в одну из свободных чашек. Устроившись на светло-голубой слегка обшарпанной сидушке, к которой не прилагалось никаких ремней, креплений и даже подлокотников, Эдмон окончательно расслабился: если их нет, значит всё здесь будет двигаться с черепашьей скоростью и ничто ему не угрожает. Матильда зашла вслед за ним и сама закрепила цепочку. Закрыв таким образом вход, она села напротив и сразу же взялась обеими руками за небольшое колесо, прикреплённое к шесту, который уходил куда-то вниз и не был прикреплён к чашке. По крайней мере, к её дну точно.
Как только аттракцион, слегка скрежеща, пришёл в движение, в глазах Мати сверкнул озорной огонёк, который Принца насторожил.
«Что-то тут нечисто…» – не успел он закончить мысль, как девушка стала со всей силы поворачивать колесо, тем самым раскручивая саму чашку.
Теперь, вращаясь по основному кругу, они стали крутиться ещё и вокруг своей оси, причём с такой скоростью, что ещё на первых виражах вжатый в стенку чашки Эдмон понял: быть беде. Всё вокруг слилось в один сплошной цветастый вихрь, юноша попытался сфокусироваться на Матильде, чтобы хоть немного успокоить взбесившийся вестибулярный аппарат, но не помогло. Эда уже трясло, руки и ноги стали ватными, а внутренности, казалось, скрутились в один комок, который, не переставая, пытался вырваться наружу.
Когда пытка всё же завершилась, Принц с трудом поднялся на ноги. Тело не слушалось, но надо было спешить, потому что никакие средства уже не могли удержать то, что пыталось вырваться из него ещё с покатушек на «Шейкере». Покачиваясь, как после славной пьянки, Эдмон быстро (насколько позволяли подкашивающиеся конечности) направился к выходу. Однако уйти достаточно далеко не удалось – его стошнило в близлежащие кусты розовой гортензии, где юношу тут же догнала Мати.
– Ой-ёй, – она погладила по спине всё ещё согнутого в три погибели Принца. – Погоди тут.
