— Это были сотрудники Сахалинского областного управления. Первый, капитан полиции Николенко, приехал месяца три назад. В Тихом был около недели. Весь такой закрытый, секретный, неразговорчивый. У нас его сразу же прозвали капитаном Немо. Проверяя какую-то свою версию — он их все даже от меня держал в строгом секрете! — этот Немо пришел в школу. Когда он на крыльце о чем-то разговаривал с Арсением Михайловичем, ему на голову свалился кирпич. Школа у нас — единственное трехэтажное здание. Кирпич сорвался с самого верхнего карниза, идущего вдоль кромки стены. Благо капитан был в фуражке, да и кирпич прошел немного вскользь. Николенко получил серьезное сотрясение мозга. Хотя при ином раскладе мог бы и вообще не встать.
Опера выслушали его и переглянулись.
— В чем же причина падения кирпича? Вы выясняли? — поинтересовался Гуров.
— Кладка уже старая. Я сам проверял, лазил наверх, нашел именно то место, откуда он вывалился. Специально бросить кирпич на голову капитану едва ли кто смог бы. Дверь лестницы, ведущей на крышу, была постоянно закрыта на замок. По пожарной, наружной, незамеченным наверх не забраться. Так что это чистая случайность! Кстати, этот же вывод подтвердил и оперуполномоченный областного УВД майор Литваков, который приехал после капитана. Шустрый такой мужик. За день он мог обегать весь остров. У него прозвище было майор Вихрь. Это из фильма про войну.
Лев Иванович рассмеялся, покрутил головой и спросил:
— А на этого-то что упало?
— Нет-нет! — Андронкин отрицательно помахал рукой. — На этого ничего не падало. Он сам упал, когда взбирался на сопку, чтобы оттуда осмотреть округу, прилегающую к Тихому. На камне поскользнулся и кубарем полетел вниз. Хорошо, невдалеке люди оказались. Подобрали его и бегом в местную больничку. Оказалось, перелом большеберцовой и малоберцовой костей правой ноги. Его, как и капитана Немо, санитарной авиацией с Кунашира отправили в Южно-Сахалинск.
— Выходит, это тоже чисто несчастный случай? — с нескрываемой иронией спросил Крячко.
— Да, вообще-то. А что тут еще думать? — участковый в упор посмотрел на Стаса и тягостно вздохнул. — Сам Литваков мне сказал, что у него на крутом склоне отчего-то вдруг как будто отнялась и подвернулась нога. И все! Тут поневоле приходится признать, что происшедшее, как ни верти, не тянет на чей-то злой умысел. Нет никаких реальных улик, зацепок, которые позволили бы сказать однозначно, что это дело рук конкретного негодяя. А подозрения-то к протоколу не пришьешь.
Захватив папки с документами по несчастным случаям, опера отправились в местный Дом культуры, где в должности заведующего работал самодеятельный краевед Евгений Брыгин. Это учреждение представляло собой одноэтажное здание с просторным кинозалом, уставленным рядами многосекционных скрипучих клубных скамеек еще советского производства. Вдоль края сцены, на которой шла репетиция хора, висел полуоткрытый, явно очень тяжелый бордовый занавес.
Брыгин не только заведовал данным очагом культуры. Он являлся еще и хормейстером, а заодно и аккомпаниатором. У него на груди блестел перламутром большой концертный баян. Евгений что-то строго выговаривал своим певуньям. Насколько можно было разглядеть из зала, в составе хора преобладали островитянки в возрасте от тридцати до пятидесяти.
Увидев нежданных гостей, Брыгин громко объявил:
— Перерыв!
Он снял с плеч ремни баяна, поставил инструмент на пол, спустился со сцены и направился навстречу визитерам. Евгений поздоровался с ними. Потом он указал взглядом на своих артисток в замысловатых шапочках, сверкающих стразами, и длинных расшитых платьях, стилизованных под старинные русские наряды.
— Наши лучшие дарования! — чуть смущенно пояснил Брыгин. — Они уже не раз занимали первые места на региональных конкурсах. Ну а вы, я так понимаю, по тому же самому вопросу, который мы сегодня уже обсуждали в администрации?
— Да, хотим детально обговорить с вами некоторые моменты всех этих загадочных происшествий. — Гуров мельком взглянул на хористок, которые наблюдали за ними с нескрываемым любопытством, и улыбнулся. — Мы постараемся отнять у вас как можно меньше времени.
— Ничего страшного! — Краевед упреждающе поднял руки. — Я готов уделить вам ровно столько времени, сколько понадобится.
Как видно, хористки не страдали патологической застенчивостью. Они начали спускаться со сцены и подтягиваться к собеседникам.
— Вы и есть те самые гости из Москвы, два настоящих полковника? — звонкоголосо поинтересовалась одна из самых молодых, подойдя поближе.
— Вот так! Уже и нам прозвище придумали! — Крячко жизнерадостно рассмеялся.
— Надеемся, что и в самом деле окажемся настоящими. — Лев Иванович улыбнулся и чуть заметно пожал плечами. — Но мы, вообще-то, всегда рассчитываем на помощь местного населения. В какой-то мере и от всех вас зависит, как скоро мы сможем разобраться с чертовщиной, творящейся здесь.
