— Очень жаль, что он никому не рассказал обо всем том, что ему удалось обнаружить, — сокрушенно отметил Корчак. — Но, как видно, к разгадке здешних тайн Николенко подошел слишком близко. Поэтому тот негодяй, который тайком творит на острове зло, узнал об этом и очень умело его убрал.
— Арсений Михайлович, а давайте-ка пройдемся до вашей школы и там, на месте, все посмотрим, — предложил Лев Иванович, взглянув на небо. — Кстати, и погода очень даже вовремя надумала исправиться.
За время их разговора тучи и вправду стремительно поредели. В их разрывах блеснуло послеобеденное, предзакатное солнце.
— А что? Это мысль! — Корчак охотно кивнул и сложил зонтик. — Идемте. На месте все и посмотрим.
Они прошли до улицы Школьной, свернули направо и вскоре оказались у типовой трехэтажной постройки с несколько помпезным фасадом и двумя крыльями, которые вместе с основным корпусом образовывали букву «П».
— Вот это и есть наша школа. — Арсений Михайлович широким жестом указал на здание. — Здесь сейчас учатся более четырехсот детей. Не так уж и плохо, согласитесь, для такого поселка, как наш. Хотя лет десять назад число учащихся тут доходило до шестисот-семисот. Школа, конечно, старенькая, построена еще в семидесятых годах, но не настолько ветхая, чтобы рушилась сама по себе. Вон тот карниз, откуда свалился кирпич.
Приятели некоторое время рассматривали довольно-таки широкий ступенчатый карниз, выступающий за пределы стены и опоясывающий верх здания. В том месте, куда указал Корчак, они увидели прямоугольный прогал в ряду кирпичной кладки.
— Вот там мы и стояли. Алексей Николенко расспрашивал меня о выпускниках школы. Его интересовали люди с не очень здоровыми наклонностями и такими чертами характера, которые могли привести их к стремлению тайно творить зло, маскируя свои черные дела под несчастные случаи. Кого я мог ему назвать? Я здесь работаю уже четверть века, помню все двадцать пять выпусков. Однако именно таких людей, озлобленных и склонных к уголовщине, назвать я не смог ни одного. Конечно, были у нас отъявленные плохиши — это факт. Но я не думаю, что кто-то из них мог стать этим самым ужасом, летящим на крыльях ночи, как в том диснеевском мультике.
— А как долго вы стояли на том месте? — поинтересовался Гуров.
По словам Корчака, их разговор с Николенко длился минут пятнадцать, никак не более. И вот, когда тот стал спрашивать про то, как сложилась судьба бывших плохишей, все это и произошло. Сверху вдруг донесся какой-то непонятный, приглушенный хлопок, треск, и на голову Алексею обрушился кирпич. Оперуполномоченный на полуслове прервал начатую фразу и рухнул на землю. Как раз в этот момент началась большая перемена, и к месту происшествия немедленно сбежались учителя и школьники. Несколько человек спешно отнесли пострадавшего в местную больницу, а учитель физкультуры Владимир Смирневич поспешил к пожарной лестнице, чтобы подняться наверх и схватить злоумышленника, если тот находился там.
— Он все хорошо проверил, всю крышу обошел? — уточнил Стас.
— Ну да, проверил все досконально, но следов чьего-либо пребывания не обнаружил. — Арсений Михайлович пожал плечами. — Зато когда спускался вниз, сам чуть было не попал в беду. По совершенно непонятной причине его руки отчего-то отказали, и он едва не полетел с лестницы вниз головой.
— Здорово напугался? — спросил Станислав и хитровато улыбнулся.
— Володя? Где там! Парень отчаянный. Как-никак внук белорусского партизана. Похоже, это у него в крови, по наследству. Нет-нет, он не испугался. А вот другие учителя, к сожалению, испугались. Прежде всего за своих детей. Уже трое собираются уехать с Шумбумаи. А заменить их некем. Всякому понятно, что школа — это основа любого поселения. Закрой школу, и лет через десять его не будет. Я уже всерьез начинаю подумывать о том, что у нас здесь орудуют диверсанты из японских националистических милитаристских организаций.
— А куда делся тот кирпич, который упал на голову Николенко? — спросил Лев Иванович, продолжая осматривать карниз.
— Увезли в Южно-Курильск на криминалистическую экспертизу. — Корчак досадливо поморщился. — Но мне так кажется, это ничего не даст. На нем вообще не было заметно никаких следов. Кирпич как кирпич.
Гуров наморщил лоб, еще раз окинул взглядом карниз и решительно объявил:
— Надо забраться наверх и как следует осмотреть то место, откуда выпала эта чертова кирпичина.
— Лев Иванович, так ведь Андронкин все там уже осматривал и ничего особенного не нашел! — Директор школы недоуменно пожал плечами.
Гуров чуть снисходительно улыбнулся, покачал головой и заявил:
— Арсений Михайлович, нам уже не единожды доводилось сталкиваться с тем, что молодежь склонна к торопливости, поспешности, в конечном итоге, к поверхностному изучению того или иного объекта. А мы, опера старой закваски, все проверяем досконально.
