Гуров остановился перед входом в общежитие и прислушался. Внутри царила тишина, но какая-то угрожающая и даже несколько зловещая. Каким-то шестым или седьмым чувством Лев Иванович вдруг ощутил, что террорист и заложники, удерживаемые им, находятся во второй комнате по коридору, дверь направо.
Ну что ж!.. Стас сейчас уже под окнами этой общаги. В нужный момент он отвлечет на себя внимание отморозка. Гуров, не теряя ни мгновения, ворвется внутрь и первым же выстрелом вышибет мозги из башки этой скотины. Вперед!
Лев Иванович достал пистолет, открыл дверь и бесшумно шагнул внутрь. Прямо перед собой он увидел жизнерадостно улыбающуюся Таю. Девушка шагнула ему навстречу и крепко обвила руками его шею.
— Тая, ты что? — Гуров попытался отстраниться, но не смог сдвинуться ни на миллиметр. — Перестань! Увидят же! Тем более что у вас тут террорист удерживает заложников! Я должен их освободить.
— О чем ты? — Тая снова рассмеялась, прижалась к его щеке и прошептала на ухо: — Никакого террориста нет. Это я специально придумала, чтобы ты пришел сюда. Я очень хотела тебя увидеть. Поцелуй меня, а? Ну, что же ты медлишь? Ты же меня хочешь! Очень! Признайся. Или скажешь, что я тебе не нравлюсь? Ладно, хорошо, тогда я сама.
Гуров задыхался в ее жарких объятиях. Он ощутил в себе неистовое пламя, греховную истому. Но Лев Иванович помнил и о Марии, о том, что если изменит ей сейчас, то потом себе этого уже не простит.
— Нет! Не надо! — Гуров буквально принудил себя сказать эти слова и с невероятным усилием смог отступить назад.
Открыв глаза, он некоторое время лежал не двигаясь. Сердце бешено колотилось, на лбу выступила испарина.
«Ничего себе, вот так освобождение заложников! Японский городовой! Приснится же такое! Да еще и столь реалистично. Обалдеть! Это что же со мной творится-то? — размышлял Лев Иванович. — Выходит, в народе не зря говорят, что седина в бороду, а бес в ребро? Да уж.
Получается, что психологи правы. Они не просто так утверждают, что наши подспудные желания, которые днем мы в себе подавляем, ночью приобретают неограниченную свободу. Во сне мы видим именно то, что хотели бы иметь наяву.
Выходит, я и в самом деле увлекся этой хорошенькой студенточкой, которая ко мне тоже явно неравнодушна? Что же делать-то?»
Гуров решил, что не стоит делиться со Стасом своими ночными видениями.
Тот выслушал бы все это, а потом гарантированно сказал бы примерно так: «Ну и чего ты корчишь из себя монаха? Да, Мария — чудная женщина и прекрасный человек. Но если ты себя гложешь, сжигаешь изнутри, думая о другой, то лучшее средство избавиться от искушения — всецело ему поддаться. Только и всего!»
«Нет, это не годится, — решил Лев Иванович. — Это все равно что тушить пожар керосином. Мол, пусть все поскорее сгорит, тогда и огонь погаснет сам. Выход тут может быть только один. Надо избегать встреч с Таей, а если такое и произойдет, то не допускать никакой лирики. Ни малейшего намека! Ну а самое лучшее — поскорее покончить с этим запутанным, замороченным делом и отправляться домой, в Москву. Там вся эта дурь пройдет в два счета».
Лев Иванович постепенно отходил от только что пережитого наваждения. Он снова закрыл глаза и настроил себя на то, чтобы уснуть.
В этот момент со стороны койки Стаса донесся болезненный стон, послышался тихий, хрипловатый, какой-то сдавленный голос:
— Лева, помоги! Умираю. Сердце…
Неожиданно Гуров и сам почувствовал острую, щемящую боль с левой стороны груди. Он тут же понял все. Решение родилось мгновенно.
Лев Иванович вскочил с койки, выхватил из-под подушки «Стриж» и движением большого пальца снял его с предохранителя. Он нацелил пистолет в окно и несколько раз подряд нажал на спуск, смещая ствол по сектору ведения огня. Резкие, отрывистые хлопки выстрелов болезненно ударили по барабанным перепонкам. Пистолет выплюнул оранжевые фонтанчики пламени. Помещение заполнилось пороховыми газами. В ушах тут же зазвучал комариный писк, в носу защекотало от гари.
Почти сразу же после этого Гуров понял, что с сердцем все в порядке. Отпустило! Да и Стас вскочил с постели так резво, будто его подбросила невидимая пружина с постели. Крячко тоже выхватил из-под подушки «Стриж», подбежал к окну и отбросил в сторону штору, продырявленную в нескольких местах.
— Это он был, сука! — яростно проорал Стас.
Он стремительно, перекрывая армейские нормативы, натянул одежду, обулся и опрометью выбежал из дома.
Вместе с ним во двор выскочил и Лев Иванович. Впрочем, Гуров не особо горячился. Ему было яснее ясного, что Фантомас уже успел дать деру и в данный момент им никак не удастся его поймать. Стас все надеялся, что негодяя, напавшего на них, задела хотя бы одна пуля. Опера обошли двор и даже ближайшую округу, а потом вернулись назад.
— Вот так ночка выдалась! — сунув пистолет под подушку, сердито резюмировал Крячко. — Слава богу, ты вовремя проснулся. А то бы все, полный кирдык.
— В какой-то мере тебя спасла Тая, — заявил Лев Иванович и негромко рассмеялся.
