Теперь Лев Иванович направился на улицу Освобождения. Там ему предстояла встреча с родственниками парня, пропавшего без вести. В прошлом году молодой человек отправился за хризолитами на Рогатую и исчез, словно растворился в утреннем тумане.
Крячко для блезира прошелся по паре адресов. По одному из них некоторое время назад проживал дед, насмерть угоревший от дровяной печки, по другому — рыбопереработчик, разбивший голову вследствие случайного падения.
Потом Крячко поспешил на улицу Горную. Он вошел в крайний правый подъезд двухэтажного дома и позвонил в дверь квартиры номер шесть. Ждать ему пришлось недолго.
Внутри квартиры послышались шаги, и чей-то довольно неприветливый голос весьма неприязненно спросил:
— Кто там?
— Алла Фоминична, это оперуполномоченный, прибывший из Москвы. Мы опрашиваем родственников жителей Тихого, которые пропали без вести или стали жертвами несчастного случая.
Немного подумав, хозяйка квартиры наконец-то смилостивилась и открыла дверь.
— Заходите! — все так же неприветливо пригласила она Стаса.
Делая вид, что ничего этого не замечает, Крячко вошел в прихожую, обставленную очень даже небедно. Он снял туфли и прошел следом за хозяйкой в зал, тоже оформленный весьма роскошно, с преобладанием японских мотивов.
Сама хозяйка также была одета в халат, напоминающий кимоно гейши. В вольном переводе с японского подобный стиль называется «покров волнующей тайны» или как-то в этом роде.
Хозяйка взглядом указала гостю на стул, тоже присела у стола, стоящего в центре комнаты, и с некоторой желчностью обронила:
— Я готова ответить на ваши вопросы. Что вас интересует?
По-прежнему усиленно изображая туповатую невозмутимость, Крячко сообщил, что ему хотелось бы узнать о друзьях и недругах Бориса. Кто был с ним в самых лучших, тесных отношениях, а кто, наоборот, желал бы, чтобы с Борисом произошло несчастье?
Выслушав его, хозяйка квартиры недовольно скривила губы и заявила:
— Должна вам сказать, что в этом заповеднике лузеров и быдла моего мальчика очень многие воспринимали неадекватно. Дикари завидовали его красоте, уму и самообладанию, разносторонним дарованиям и талантам. Из-за этого довольно часто ему устраивались всякие пакости, распускали сплетни, вешали ярлыки.
— Он чем-то увлекался?
— Да, сын занимался спортом, ему нравились дзюдо и карате. Он очень хорошо рисовал, писал стихи. — Цымасова горестно вздохнула. — В нормальной стране мой мальчик мог бы стать великим человеком. А у нас это невозможно!
— Понимаю. — Стас утвердительно кивнул. — Пробиться у нас непросто. А это, я так понимаю, его комната? — Он указал на дверь, украшенную силуэтом самурая, замахнувшегося мечом-катаной.
— Да, это его комната. — Хозяйка квартиры издала еще один тягостный вздох.
— А мы могли бы ее посмотреть? — указав взглядом на дверь с самураем, поинтересовался Крячко.
Цымасова, явно не ожидавшая подобной просьбы, несколько растерялась.
— А зачем это вам нужно? — настороженно спросила она.
— Видите ли, мы будем искать негодяев, виновных в исчезновении Бориса, — с сочувственной миной пояснил Станислав. — Очень даже нередко бывает, что причастными к гибели хороших людей оказываются те сволочи, с которыми они были знакомы. Возможно, в его записях, фотографиях, каких-то письмах есть информация о тех персонах, которые являются реальными виновниками беды, случившейся с ним.
— Вы что-то надеетесь найти по прошествии двух лет? — собеседница Крячко изобразила не очень искреннюю саркастичную усмешку. — Простите, но я не особо доверяю нашим пинкертонам. Ваши коллеги уже явили себя во всей красе. Мне думается, что нет никакого смысла, да и необходимости обшаривать комнату моего мальчика. Пусть там все останется так, как было в тот страшный день, когда он ушел и не вернулся.
Слушая Цымасову, Стас однозначно понял, что эта особа почему-то фальшивит и что-то скрывает.
Он тут же задал очередной вопрос:
— А вы не могли бы рассказать о событиях того дня? Было бы очень важно узнать, куда, в какое время и с кем ушел Борис.
По лицу хозяйки квартиры пошли красные пятна, и она заговорила с желчью в голосе:
— Мужчина, я только-только начала приходить в себя после пережитого, а вы пришли, чтобы снова бередить мои душевные раны. Все! Довольно об этом. Было приятно побеседовать с вами. До свидания!
Крячко со все тем же невозмутимым, туповатым видом поднялся со стула, попрощался и вышел из квартиры. Он буквально кожей чувствовал взгляд своей собеседницы, которая притаилась за дверью и наблюдала за ним через глазок.
Поэтому Стас совершенно спокойно, как если бы и собирался так сделать, неспешно вышел из подъезда. Он некоторое время постоял на улице, вернулся обратно, почти на цыпочках поднялся на второй этаж по деревянным ступенькам и негромко постучал в дверь квартиры под номером двенадцать.
На пороге появилась особа лет тридцати пяти, по донжуанской классификации Крячко — ни то ни се.
— Вам кого? — с нарочитой значительностью чуть нараспев поинтересовалась она.
