В квартире Белевичей, которая располагалась на втором этаже длинного, уже ветхого здания из силикатного кирпича, Гуров застал особу лет тридцати. Женщина в этот час затеяла уборку, попутно вразумляя и увещевая двух сорванцов лет пяти-шести. Узнав о цели визита рослого, плечистого незнакомца с интеллигентными манерами, она согласилась ответить на его вопросы. Как оказалось, это была сестра покойной Раисы Белевич, которая после ее гибели переехала сюда с Сахалина.
— Я спрашивала соседей про то, что случилось с Раей, — печально повествовала собеседница Льва, назвавшаяся Ниной. — Наша соседка, тетя Вера, прямо сказала, мол, это на нее какое-то затмение нашло. Люди видели, что она мыла окно и держалась нормально, стояла твердо. А потом вдруг как-то замерла, надломилась и камнем полетела вниз. При этом даже не охнула, не вскрикнула. Как будто сама себя не помнила. Что с ней случилось — даже не представляю.
Услышав вопрос о личных врагах и недоброжелателях, Нина лишь развела руками. Она лет пять назад вышла замуж и со своей старшей сестрой виделась довольно редко. Впрочем, Нина припомнила весьма скандальный случай более давней поры. Как-то они сидели у дома на лавочке, и мимо них проходил какой-то молодой перец в блатном прикиде. Рая в ту пору была уже замужем и ждала ребенка.
Этот недоумок, проходя мимо, пренебрежительно скривился и высокомерно обронил:
— Что, кошелка, надуло ветром под подол?
Нина, острая на язык, тут же нашлась что ответить:
— А у тебя, сопляка, я вижу, последние мозги выдуло!
Перец побагровел от злости и угрожающе двинулся к ним.
Но Рая ничуть его не испугалась и спокойно уведомила:
— Я сейчас позову мужа, и он тебе уж точно ума вставит как надо. И еще вот что. Я ребенка жду от своего законного супруга. Понял? А ты давай катись к своей мамочке, ее ублажай!
Услышав это, перец из багрового стал зеленым.
— Что ты этим хочешь сказать? — почти прошипел он.
— То, о чем знаю, да не хочу свой язык поганить всякой гадостью, — презрительно проговорила Рая.
Недоумок, уходя, злобно пообещал:
— Я с тобой еще посчитаюсь, сучка!
Нина рассказала Льву Ивановичу об этом инциденте и добавила:
— Я Раю спрашивала, чем это она так разозлила этого поганца, но она говорить не захотела. Сказала лишь: «Нина, это такая мерзость, что даже вслух говорить неудобно!»
— А этого перца не Борисом Цымасовым звали? — поинтересовался Гуров.
— Я точно не могу сказать. — Нина развела руками. — В лицо-то знаю — поселок маленький, видела не раз, а вот чей он, не интересовалась. Да и на кой ляд он мне нужен?
— А вы сюда на время переехали или насовсем? — спросил Лев Иванович, собираясь завершать разговор.
Нина с грустинкой улыбнулась и призналась, что остаться здесь решила навсегда.
— Когда Раи не стало, я на ее похороны не успела — штормило, самолеты не летали. Попала только на девять дней. Приехала, а Олег — Раин муж — совсем никакой. С горя запил, дома хаос, Пашка с Дениской невесть где шлындают. Я навела порядок, поминки устроила, с родней повидалась. А тут Олегу надо с артелью на промысел идти. Он попросил меня с ребятами посидеть. Я неделю пробыла с ними. Олег вернулся с промысла — совсем другой человек. Прежде хоть самого в гроб клади, а тут посветлел, глаза ожили. Тут и его, и моя родня на меня насели. Мол, оставайся! Со своим-то я к той поре уже почти развелась. Ну а что? Пьет, не работает, детей нам с ним Бог не дал.
— Абсолютно согласен, — кивнув, резюмировал Гуров. — В той ситуации это было самым разумным.
— Это-то понятно, но перед сестрой было неловко. Ведь только-только ее похоронили. Пошла я к батюшке за советом. Он и сказал: «Скорбь скорбью, а детям живая мать нужна. Вот и стань этим сиротам матерью. Как у вас с Олегом сложится — это только ваше дело. Я думаю, что молодой и здоровый мужчина все равно не удержится и кого-то будет себе искать. Так зачем ему путаться с какими-нибудь непотребницами, если честнее и приличнее будет жить с тобой?» Пошла я на кладбище, попросила у Раи прощения, что не стали мы ждать года. Вот так теперь и живем. Ну а если вы найдете того, кто в смерти ее виноват, то от всех от нас огромное вам будет уважение и благодарность.
Лев Иванович пообещал сделать все возможное и даже сверх того, а потом отправился на улицу, носящую имя капитана Тимофеева — Героя Социалистического Труда, одно время жившего в Тихом.
Крепкий дед, открывший ему дверь квартиры, сообщил, что он ее новый хозяин, купивший жилплощадь у вдовы Романа Шорохова. Потеряв мужа, она решила уехать с Шумбумаи на материк. С ней отправились два сына и дочь-старшеклассница. О том, что случилось с Романом Захаровичем, новый жилец знал. Но детали трагедии и обстоятельства, предшествовавшие этому жуткому событию, ему были неизвестны.
Гуров достал из кармана список, хотя это было излишним. Цепкая память опера держала весь этот поминальник от начала до конца.
