— Да мелочь, ничего особенного. Стас показал Александру хороший пляж. Мы же после того, как задержали Цымасова, два дня дожидались теплохода и от нечего делать ходили купаться. Есть там целебное горячее озеро, где любые болезни лечатся на раз. Вот Стас и поделился с ним этой информацией.
— Ой, что-то тут не то! — Орлов погрозил пальцем. — Небось свою тамошнюю пассию передал ему с рук на руки? А? Ладно, приедет — расспрошу лично. Теперь о приятном. Учитывая ваши заслуги в раскрытии ряда громких преступлений, министерство решило сделать вам подарок. Вот, примите! — Генерал-лейтенант достал из ящика стола две картонные коробки, лоснящиеся глянцем, встал с кресла и с торжественным видом вручил их приятелям. — Ультрасовременные японские смартфоны, — многозначительно пояснил Петр. — С пониженным фоном вредного излучения, способные устойчиво работать даже в зоне неуверенного приема. У них масса функций, колоссальная память, огромная емкость аккумулятора и все такое прочее. По некоторым данным, эти гаджеты выпущены специально для командного состава японской армии.
— Вижу. — Гуров рассмотрел иероглифы на упаковке и что-то шепнул Стасу.
Друзья разразились гомерическим хохотом.
— Что такое? — забеспокоился Орлов. — Что-то не так?
— Нет, все нормально, — успокоил его Лев Иванович. — Прикол тут вот в чем. К такому смартфону надо бы прилагать меч-катану и кинжал для ритуала харакири. Называется-то он как? Ага!.. «Самурай». Вот так-то, генерал-сан!
В среду утром полковник Гуров проснулся очень рано и, обрадованный теплой и ясной погодой за окном, не стал досыпать, а, наоборот, отправился под холодный душ, потом сделал зарядку, долго и с удовольствием пил кофе в кухне, готовил бутерброды для себя и жены Марии…
Та в отличие от него вставать не спешила. Мария, работавшая актрисой в театре, часто задерживалась после спектаклей допоздна и вчера тоже приехала домой уже после полуночи, а спать легла не раньше двух. Гуров, жалея ее, не будил жену, хотя ему очень хотелось поделиться с ней хорошим настроением. Уже одетый, с плащом, перекинутым через левую руку, он, решив все же подойти к жене, склонился над ней и негромко произнес:
— Вставай, мать! Всю утреннюю благодать проспишь!
— Гуров, имей совесть, — невнятно пробормотала Мария, переворачиваясь на другой бок. — У меня сегодня выходной.
— Ладно, спи, — усмехнулся Лев. — Бутерброды на кухне, кофе в кофейнике. Я на службу.
Мария снова пробормотала что-то нечленораздельное и поглубже зарылась в одеяло. Гуров, стараясь ступать тише, вышел из квартиры и запер дверь.
Легкий ветерок вился в полуоткрытое окно, заполняя свежестью салон автомобиля. Ярко светило солнце, под которым стремительно высыхали последние лужи, оставшиеся от стаявшего снега и прошедшего ночью дождя. Было раннее утро, едва миновало восемь. Полковник Гуров ехал в Главное управление МВД и щурился от бивших в глаза солнечных лучей. Но поднимать тонированные стекла своей машины ему совершенно не хотелось: за долгие зимние месяцы нехватка солнечного света ощущалась теперь, в середине весны, особенно остро, и полковник с жадностью ловил его, невольно высовываясь в окно и подставляя лицо солнечным лучам.
Апрель, один из лучших месяцев года, вовсю резвился за окном. Весна наконец почувствовала себя полноправной хозяйкой, решительно прогнала загостившуюся зиму, распрямила плечи и теперь кричала, вопила во весь голос: «Это я, я пришла! Радуйтесь!» Зима долго не хотела уходить, затянула свое пребывание аж до начала апреля, снег никак не собирался таять, солнце, словно испугавшись, укрылось за тучами, а ветер завывал и неистовствовал, словно на дворе стояла середина февраля. А потом все понеслось даже не быстро, а прямо-таки стремительно: солнце, отбросив все сомнения, смело вставало высоко в небе, буквально за неделю растопило снежно-ледяные глыбы, казавшиеся каменными, бурными ручьями наполнило улицы, смыло всю грязь и сор и теперь, успокоенное, ласково светило, переливаясь разноцветным радужным спектром.
«Похоже, весны как таковой и не будет, — подумал Лев, посмотрев на уличный термометр, показывавший плюс двадцать три градуса. — Все сразу в лето перейдет». Подобная ситуация возникала уже третий год подряд — достаточный срок, чтобы можно было говорить о традиции.
Он остановил свой автомобиль у здания главка, вышел из машины и, легко взбежав по ступенькам, поднялся в свой кабинет. До планерки времени было достаточно: Гуров прибыл на службу на полчаса раньше нужного времени. И собирался посвятить его не как обычно — доработке документов, протоколов и прочих бумажек, что не успел довести до ума вчера, — а приятному безделью.
