В колледже, естественно, все отнеслись с презрением, раз 7–8 пытались сорвать плакат и постоянно толкали меня с лестницы (это ожидаемо, я морально была готова). Меня постоянно кто-нибудь ловил, но один разок слетела с 5 ступени. Больновато, конечно, но я не унывала. Знакомая N привела пару ребят из своей группы, и они начали обсуждать плакат и акцию в принципе (очень адекватные ребята, я осталась довольна коммуникациями)
Под конец пару ребят толкнули меня, вырвали сумку и сорвали с нее плакат.
Текст плаката: «СТЕРЕОтипы сделай тише»
26 фев 2017
Даша пишет:
иногда разговоры с людьми так трудно пересказывать, что мои отчеты больше похожи на некие анализы речи:
22 февраля (день, когда во всех организациях перед выхами празднуют 23 февраля) я ездила с плакатом-вопросом про то, почему моему ученику поставили двойку за содержание в сочинении (он написал, что ему не нравится, что армия делает с мужчинами). Плакат пересекает сразу две темы: помимо антимилитаристской еще и тему навязывания детям «правильного» «государственного» мнения.
Первая коммуникация произошла под конец рабочего дня с малознакомым коллегой. У меня сложные отношения на работе – со мной почти никто не разговаривает (а иногда и не здороваются в ответ), поэтому я обрадовалась вдвойне. два часа мы обсуждали проблемы изнасилований, гендерных стереотипов и пр. Потом коллега сказал: «раз тебе так неймется насиловать, не трогай невиноватых ни в чем девушек, ну закажи проститутку в крайнем случае». Тут я начала рассказывать про все, что знаю о проституции, о траффикинге, о насилии в детстве, которое пережили многие проституированные люди. Я рассказывала и о том малом проценте, для кого проституция является осознанным выбором, но больше о тех, кого держат там силой, кто не может вырваться, об индустрии. По мере моего рассказа у коллеги округлялись глаза. Он сказал, что ни разу в жизни об этом не задумывался. Потом мы обсудили почти все основные темы тихогопикета, дошли до гомофобии. Мой коллега сказал: «Нет, я никого не хочу судить, но, блин, это же так странно, вот, например два мужика, целуются, у них бороды». Тогда я спросила, что для него важнее – то, что ему кажется, что это странно, или то, что эти два человека любят друг друга. Сначала он сказал, что и то, и то, но расставались мы уже на фразе о том, что со стереотипами надо работать.
В метро после этого я уже готовилась на выход и стояла у двери. Парень на одиночном сиденье слева вдруг спросил: «Так вы за армию или против?» Я ответила, что против пропаганды милитаризации, против отсутствия выбора у мужчин, потому что в армию, как правило, попадают молодые мужчины из бедных семей, которые не могут откупиться.
Парень начал мне рассказывать, как он прошел армию, как она «сделала из него человека», что это воспитание, что его мать в детстве мало била и т. д. Те, кто рядом, нас внимательно слушали. Я проехала свою станцию. Мы спорили. Я говорила, что не обязательно таким путем должно достигаться «воспитание». Что нужен выбор.
– да вы видели современных мужиков? Они все нюни, женоподобные!
– так, простите, а что плохого в женоподобности? я женщина, и я сейчас перед вами стою, почему вы связываете с моим полом то-то плохое? Что за стереотипы?
– то есть? ну женщины сами все время ноют, распускают нюни, ненавижу женщин-нытиков так же, как мужиков. Я вообще за то, чтобы они в армии тоже служили.
– я за то, чтобы служили те, кто хотели, пусть женщины, пусть мужчины, и не служили те, кто не хочет. За контрактную армию. Ну вы же понимаете, откуда все вот это идет, что «женщина слабая», а «мужчик сильный и не служил – не мужик»?
Долго ему рассказывала про стереотипы, про свою работу с детьми. В конце концов он взял свои слова про «женоподобие» обратно. Потом выяснилось, что он бывший героиновый наркоман, отсидел 7 лет в тюрьме, потом в 28 лет сдал егэ, поступил, и сейчас у него своя маленькая строительная фирма. Ну, благодаря всем этим штукам мне стала более ясна его беспрекословная вера в армию, как в «лучший период в жизни». Хотя мне и хотелось спросить, что, «раз армия воспитывает нормальных людей», то почему с ним это все случилось сразу после армии? Но мне показалось, что это жестоко. Вместо этого я напомнила ему про дедовщину и про множество ребят, вернувшихся из армии покалеченными. Потом говорили про гендерные стереотипы в школах (от учителей). Он согласился, что мальчиков и девочек надо воспитывать одинаково. сказал, что после освобождения еще ни разу не видел женщин с такими взглядами, пожал мне руку и пошел. Мы оба доехали до конечной и стояли долго в центре зала разговаривали.
28 фев 2017
Крис пишет:
Новый плакат (о коммуникациях с предыдущим попозже напишу).
